Код Таро - Елена Анатольевна Леонова

Филипп и Макс молча переглянулись. Как себя вести, было неясно. Отдать шар? Тогда, похоже, их жизни оборвутся у этой пещеры. Начать изображать, будто им неизвестно, о чём идёт речь, тоже не спасёт ситуацию. Шут явно работал на этого мужчину, и ему нужна древняя реликвия, ради которой уже погибли люди.

Писатель сжал челюсть.

Неизвестный смотрел на него пристально. точно пытаясь понять, о чём тот думает.

– Не волнуйтесь, – сказал он наконец, – мы вас не убьём. Сейчас. Вы оказались достаточно умны, чтобы расшифровать код Таро и найти пещеру, поэтому пойдёте с нами. Некоторые не так находчивы, как вы двое, – он недовольно взглянул на пожилого мужчину в очках, и тот ссутулился, словно ощущая свою вину.

– Кто вы? – выдавил из себя писатель.

– Это не имеет значения, гораздо важнее, сможете ли вы быть полезными, – мужчина кивнул двум парням и направился к пещере. – Tieni questi due in bella vista30, – добавил он.

Вооружённые люди быстро подошли к писателю и блогеру.

– Forza31! – грубо произнёс один из них, подталкивая Филиппа.

Компания направилась к пещере.

Глава 31. Греция. Остров Крит. Четверг. 13:50

Первым шёл подтянутый седовласый мужчина, очевидно, главный в этой странной компании. Ему было, по всей видимости, за пятьдесят, волосы аккуратно уложены назад, лицо загорелое, прямой нос, тонкие губы, чуть тронутые иронией, и пронзительный взгляд серых глаз. Как ни странно, но в нём чувствовалось аристократическое происхождение. Не показное, кричащее, а какое-то внутреннее, врождённое. Он двигался с достоинством, не спеша, словно время для него текло по-другому.

Следом семенил пожилой господин в очках, который однозначно был старше своего предводителя. С копной белых волос, непокорно торчащих во все стороны, он шёл чуть понуро, точно не желая здесь находиться. Филиппу показалось, что этот мужчина какой-то учёный – типичный представитель своей профессии: слегка помятый пиджак, небрежно завязанный галстук и, конечно же, очки. Но именно эти очки в тонкой металлической оправе привлекли внимание писателя. Они сидели на переносице мужчины, как неотъемлемая часть его лица, и за ними, как за стеклом аквариума, мерцали умные, проницательные глаза.

Смирнов и Сенин шли следом, под охраной двух вооружённых громил, а замыкал процессию Шут, хмурый и недовольный.

Спуск в пещеру был оборудован деревянной лестницей, встроенной в скалу. Спустившись по скользким ступеням, люди окунулись в полумрак. Влажный, прохладный воздух ударил в лицо, пахнуло сыростью.

–Luce32! – выкрикнул предводитель, и все идущие за ним, за исключением Филиппа и Макса, достали фонарики, освещая путь и окружающее пространство.

Осветительные приборы тут же выхватили из тьмы первые очертания пещеры. Она оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Высокий сводчатый потолок терялся где-то вверху, а стены расходились в стороны, образуя бесконечный лабиринт. Тишина здесь была оглушительной, нарушаемая лишь редкими звуками капель воды.

Писатель медленно двигался вперёд, осторожно ступая по деревянному настилу с перилами. И вот свет фонарика скользнул по первому сталактиту, толстому, как ствол дерева, и тянущемуся с потолка, точно застывшая капля времени. Рядом с ним висели ещё хемогенные отложения33, более тонкие и изящные, похожие на хрустальные сосульки.

Филипп поднял голову, и перед ним открылась захватывающая дух картина. Сотни, тысячи сталактитов разных форм и размеров украшали свод пещеры. Одни были гладкими и блестящими, другие – покрытые причудливыми наростами. Некоторые напоминали острые клыки, готовые вонзиться в землю, а остальные – изящные люстры, словно созданные для бального зала великанов. Писатель замер, поражённый красотой и величием подземного мира.

– Итальянцы? – послышался шёпот Макса рядом.

– Кажется, да.

– Понимаешь, о чём говорили?

Филипп отрицательно покачал головой.

Они шли дальше. Итальянец, так писатель окрестил аристократичного мужчину, возглавляющего компанию, периодически что-то говорил пожилому господину в очках. Его Смирнов про себя назвал «учёным». Тот отвечал итальянцу долгими предложениями, жестикулируя руками.

Путь шёл по доскам, очевидно, проложенным для туристических экскурсий, и Филипп подумал, что, скорее всего, эту часть пещеры не раз исследовали, но вскоре деревянный настил повернул в обратную сторону, к выходу, а итальянец остановился. Все его попутчики тут же направили фонари влево, где виднелось пространство, похожее на проход, но чтобы туда попасть, требовалось спуститься и продолжить путь по камням.

– Andiamo lì34! – произнёс итальянец.

Первым спрыгнул Шут, подавая предводителю руку. Затем Макс и Филипп, который помог спуститься учёному.

– Они очень опасны, – шепнул он писателю по-английски.

Смирнов ничего не ответил, и так было понятно, что компания не самая приятная, учитывая несколько попыток Шута их убить, но теперь ясно: пожилой учёный, возможно, как и Филипп с Максимом, заложник обстоятельств.

Несколько минут люди пробирались по узкому туннелю, чувствуя, как становится прохладнее, воздух свежеет, и наблюдая, как лучи фонариков скользили по стенам, пока вдруг не упёрлись в водную гладь. Перед ними раскинулось огромное подземное озеро, спокойное и безмятежное. Его поверхность, словно зеркало, отражала свод пещеры. Заворожённые нежданным оазисом красоты и спокойствия, все остановились.

Смирнов вдруг отчётливо представил себе, как здесь, в этой самой пещере, тысячи лет назад нимфы Адрастея и Идея вскармливали младенца Зевса козьим молоком, пряча его от жестокого отца. Воображение рисовало картины нимф, купающихся в озере.

Обогнув его, компания направилась дальше, где показался очередной проход, но более широкий. Как только Филипп зашёл в него и свет фонарей скользнул по стенам, писатель замер, поражённый увиденным. На камне, точно высеченные самой рукой времени, мерцали рисунки. Чёткие, ровные, полные силы и экспрессии. Он узнал их сразу. Боги. Зевс, мечущий молнии с Олимпа. Посейдон, вздымающий волны своим трезубцем. Аид, владыка подземного царства, восседающий на троне из костей.

Рядом с изображениями богов разворачивались сцены битв. Воины в доспехах сражались с чудовищами, полулюдьми-полузверями. Колесницы неслись в яростной атаке, копья сверкали в лучах солнца, которого здесь, в глубине пещеры, никогда не было.

Смирнов прикоснулся к стене, пальцы ощутили холод камня. Он представил, как сквозь него через тысячелетия просачивается энергия этих рисунков. Ярость битв, величие богов, страх и надежда людей, живших задолго до него.

– Мы на месте, – тихо сообщил итальянец по-английски, видимо, специально для Филиппа и Макса.

Он направился дальше, вдоль туннеля. Рисунки на стенах продолжали окружать процессию, и писатель старался успеть рассмотреть всё, не пропустив ни одной детали. Но вскоре проход преградила глухая стена. Пещера, должно быть, здесь и заканчивалась, но итальянец, забрав у Шута фонарик, начал светить им по стене, преграждающей путь, и вскоре писатель заметил углубление в камне.

Итальянец что-то сказал учёному, и