"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Tom: Да, что-то такое слышал.

Insook: Ничего удивительного. Зачем бы ему понадобилось на Ли Джонс нападать?

Colby: Да и с другими двумя девчонками, которые на «А», тоже связи нет.

Insook: Извини, конечно, но меня ужасно коробит, когда их так называют.

Kathy: Меня тоже бесит. У них имена вообще-то есть: Амелия и Анджела.

Insook: Можно подумать, они не люди.

Colby: Прошу прощения, ничего такого не имел в виду)

Insook: Нет, конечно, просто обратила внимание)

Mark: Так и не понял, кстати, почему Майерс не признался в их убийстве. Он же написал чистосердечное, мог бы тогда и про этих девушек рассказать.

Kathy: Да просто копы облажались. Припугнули бы его смертной казнью, а они болт положили.

Insook: Смертной казнью? В Нью-Йорке?

Kathy: Дело хотели передать федералам как убийство с особой жестокостью. Только что-то там не срослось, и в итоге все рассматривали на уровне штата, так что никакой смертной казни и ноль информации про Амелию и Анджелу.

Mark: Дерьмово.

Kathy: Не то слово.

Colby: А все-таки что с запиской? Что значит «откровение»?

Mark: Слышал в одном подкасте, будто копы решили, что это какой-то пароль.

Colby: Что за подкаст?

Mark: Точно не вспомню. Кажется, «Он написал убийство».

Tom: Да, я тоже что-то такое слышал про пароль. Не помню, откуда. Вычитал где-то.

Colby: Но как у нее в кармане оказалась бумажка с его паролем?

Kathy: Мы, кстати, не знаем, чей это пароль.

Alex: И от чего. Вообще, странно, конечно: стих из Библии и чье-то имя.

Insook: Да уж, как-то не сходится.

Colby: В любом случае очевидно, это как-то связано с Эриком Майерсом.

Kathy: Точно!

Insook: А ты знаешь, что это за стих?

Tom: Конечно! «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».

Глава 28

Сейчас

Из-за приоткрытой двери выглядывает пожилая женщина в тоненьком халате и бигуди. Не знаю уж, что я ожидала увидеть, но явно не это. На фотографии из зала суда Эстер Томпсон сидит, положив руку на Библию и устремив гневный взгляд на Эрика Майерса. Уже тогда она казалась ходячей немощью, а с тех пор прошло десять лет. Она довольно высокая – футов шесть, не меньше, – а мощному торсу позавидовал бы любой игрок в американский футбол. Понятно, почему Шардай так возмущалась, когда ее назвали просто «женой фермера».

– Здравствуйте, – выдавливаю я, едва переведя дыхание.

Ноги и кончики пальцев рук перестало покалывать – они занемели. Впрочем, Эстер не торопится открывать дверь, по-прежнему с подозрением разглядывая меня через небольшую щелку.

– Я… меня зовут Алекс, – губы не слушаются, как после анестезии. – Я заблудилась немного… м-м… Можно от вас позвонить? – пытаюсь заглянуть внутрь, однако она загораживает проем. – Прошу, мне всего лишь надо позвонить.

– Мам, кто там? – доносится из глубины дома мужской голос.

– Девица какая-то, – каркает она в ответ с нескрываемым презрением.

Можно подумать, я торгаш и пытаюсь втюхать ей очередную бесполезную штуковину.

Рядом с ней появляется молодой человек в трусах и майке. Лица не видно.

– Господи, мам, да впусти ты ее! Она сейчас замерзнет насмерть! – ежась от холода, кричит он.

– Ладно, ладно, – бормочет Эстер, явно смутившись от того, что ей указали на негостеприимность.

Женщина открывает дверь чуть шире, и я спешу просочиться внутрь, пока она, чего доброго, не передумала. При свете люстры ее лицо кажется еще более старым – оно словно все покрыто сеткой морщин. Я уже отвыкла от такого: в Нью-Йорке, особенно среди коллег-журналистов, редко встретишь человека без ботокса. Эстер не сводит с меня слезящихся голубых глаз.

– Спасибо, – благодарю я, отряхивая ботинки.

– Привет, меня Ноа зовут, – говорит молодой человек.

И тут я вглядываюсь в него внимательнее. Теперь понятно, почему тот парень в магазине на заправке показался мне знакомым. Передо мной повзрослевшее лицо подростка с фотографии из подаренной мне книги. Так в передачах про пропавших без вести детей с помощью компьютерной программы на основе детских снимков конструируют образ взрослого.

Честно говоря, он по-прежнему немного смахивает на подростка (сейчас, если я правильно посчитала, ему двадцать четыре): женственные черты, низкорослый, темно-карие с золотистыми переливами глаза. Рядом со своей внушительных размеров матерью он выглядит еще более щуплым.

– А это моя мама, Эстер.

– Привет, – от неловкости я не знаю, куда деть руки. – Простите, уже так поздно… Я попала в довольно затруднительную ситуацию, – обшариваю глазами комнату в поисках телефона. – Мне очень нужно позвонить…

– Ноа! – рявкает Эстер и показывает пальцем наверх. – Иди оденься.

– Ой! – Он смущенно опускает глаза на свои голые ноги. – Я сейчас…

Взмахнув рукой, Ноа бежит вверх по лестнице.

– А ты, – Эстер поворачивается ко мне, – снимай свои мокрые тряпки.

Я послушно стаскиваю ботинки, варежки, куртку и шапку и развешиваю на ржавых медных крючках у двери. Через пропахшую чем-то кислым кухню мы следуем в гостиную. В камине приветливо потрескивает огонь. Проходя мимо, я мельком оборачиваюсь на тяжелые настенные часы – два пятнадцать.

Над камином висит голова оленя, и в невидящих глазах мне чудится укоризна – будто это я ее туда повесила. Эстер ловит мой взгляд.

– Не обращай на него внимания, – говорит она так, словно олень выдал дурацкую шутку. – Муж у меня охотник, – глубоко засунув руки в карманы истрепанного халата, она поворачивается в сторону лестницы и кричит: – Ноа, захвати нашей гостье носки!

– Ага! – слышится ответ, сопровождаемый грохотом выдвигаемых ящиков.

Эстер с явным неодобрением оглядывает меня с головы до ног и, кивнув в сторону камина, командует:

– Садись.

Будто послушная собака, опускаюсь на пол перед камином и с наслаждением чувствую, как промокшие джинсы нагреваются от на удивление теплого бетонного пола. Я бы и их с удовольствием сняла, только будет совсем неприлично. Ладно, хорошо уже, что можно стянуть носки и свитер.

– Ну, рассказывай, – бросает Эстер, тяжело опускаясь на выцветший тканевый диван с узором из розочек. – Что там у тебя случилось?

Я принимаюсь сбивчиво объяснять про девичник и подруг, однако стоит мне упомянуть охотничий домик, она перебивает меня.

– «Хоббс Лодж»? – со смесью волнения и раздражения в голосе переспрашивает Эстер. – Что вы там вообще забыли?

– Ну… можно сказать, у нас своего рода исследование… Мне на работе поручили собрать материал по этому делу.

Несколько секунд я сомневаюсь, стоит ли упоминать, что мы с ней раньше общались – ведь в прошлый раз она высказалась в мой адрес весьма нелестно. Очевидно, сейчас я нравлюсь ей ничуть не больше.

– Я вам