"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

звонила несколько месяцев назад, помните? Меня зовут Алекс Конли, – нет, ни намека на то, что она меня узнала. – Я вам тогда еще объяснила, что собираю материал о деле Эрика Майерса для «Краймлайна».

Во взгляде Эстер все та же подозрительность.

– Ни из какого «Краймлайна» мне никто не звонил, – резко заявляет она. – Такое уж я бы запомнила.

От неожиданности я совсем теряюсь. Похоже, она действительно забыла наш разговор.

– Понятно… – Я не знаю, как лучше описать произошедшее. Ладно, скажу как есть. – В общем, я проснулась в душе, а мои подруги пропали, и…

Я сглатываю. Очевидно, Эстер настроена враждебно и воспользуется любым предлогом избавиться от меня. Надо успеть вызвать полицию, пока я здесь.

– Мне всего лишь надо позвонить – позвать на помощь, чтобы найти подруг, – обвожу взглядом комнату в поисках телефона. Должен ведь он где-то быть! Впрочем, почему должен? Я, например, стационарный давно отключила. – Не дадите мне свой мобильный?

Проигнорировав вопрос, Эстер исподлобья сверлит меня взглядом.

– Ясно, – наконец тихо произносит она, давая понять, что устала слушать мои бредни. – Теперь выкладывай, что тебе на самом деле нужно.

– Мне…

От ее вопроса я теряю дар речи. Что она хочет услышать?

– Ты же из-за него приехала? – давит Эстер.

Открываю было рот, но опять не знаю, что говорить. Видимо, она воспринимает мое молчание как подтверждение своих слов.

– И думать забудь, – усмехается она. – Ноа такое не интересует. Ему есть чем заняться и без девчонок, вечно бегающих по пятам.

– Э-э… – чувствую себя полной дурой. – Да нет, это тут совсем ни при чем!

На лестнице раздаются шаги, и Эстер, нахмурившись, делает знак, чтобы я замолчала. Из темного коридора появляется Ноа в тех же протертых джинсах и серой футболке и протягивает мне пару толстых вязаных носков.

– Должны подойти.

– Спасибо! – я беру носки и, понизив голос, чтобы не вызвать раздражение его сумасшедшей мамаши, спрашиваю: – Можно твой телефон взять?

– Да, только он сейчас заряжается, – извиняющимся тоном отвечает Ноа, запустив руку в волосы и подняв глаза к потолку. – Думаю, осталось недолго.

Я тоже поднимаю глаза к потолку – как будто это поможет ускорить процесс.

– Может, у вас есть другой телефон? – спрашиваю я, размышляя про себя, по какому же номеру я звонила, когда Эстер бросила трубку.

– Стационарный, к сожалению, мы отключили. Но у мамы тоже есть сотовый.

– Ничего у меня нет, – встревает Эстер.

– Есть, мам, – устало возражает парень. – Я тебе покупал, помнишь? Такой… с большими кнопками.

– А-а-а, этот… – Она равнодушно машет рукой. – Где-то валяется.

Раздраженно тряхнув головой, Ноа садится на пол рядом со мной под свирепым взглядом Эстер. От его футболки пахнет стиральным порошком, а от тела так и веет теплом. Окинув его взглядом, замечаю еще кое-что: бледные шрамы на руках.

Вспоминаю, что сказала Эстер во время нашего прошлого разговора: «Он едва вернулся к нормальной жизни, а ты хочешь затащить его обратно на дно?»

Следы уколов.

Отвожу взгляд, пока Ноа ничего не заметил.

Глава 29

Июль

Раз от «Диванных детективов» толку оказалось мало, я надеюсь, что хотя бы мой следующий разговор с Эриком Майерсом прольет какой-то свет на историю с «Откровением».

Снова сижу в стеклянном кабинете. Мизинец на ноге по-прежнему болит. У Эрика Майерса на этот раз новый охранник – в отличие от предыдущего, худощавый и высокий, немного напоминает жирафа. Руки в татуировках.

– Хотела спросить у вас про записку, которую нашли в кармане у Николь Уайт, – начинаю я, открывая блокнот.

– Без понятия, – отвечает Майерс, даже не дав мне договорить.

– Я про ту, где было написано «Откровение», – настаиваю я и морщусь от боли, зацепив ногой корзину для бумаг. – Вы знаете, что это значит? О чем речь в этом стихе?

– Да-да, число зверя, три шестерки, – он устало вздыхает. – Я же сказал: ко мне это не имеет никакого отношения.

Нетерпеливо стучу ручкой по блокноту.

– Ладно, а как насчет имени? Адам – говорит о чем-нибудь?

– Нет, – зевая и потягиваясь, бросает он. – Ну, кроме отчима, конечно.

Говорят, полиция им занималась, однако в материалах следствия ничего не было. Помнится, в тогдашнем выпуске «Краймлайна» его упомянули, и потом эту сцену пришлось вырезать – отчим угрожал подать на компанию в суд. «Краймлайн», конечно, может позволить себе первоклассных адвокатов, но тогда, видимо, решили, что фрагмент того не стоит.

– Насколько мне известно, он вне подозрений.

– Чушь собачья, – усмехается Майерс. – Николь его боялась до чертиков.

Понимаю, что он, как и в прошлый раз, хочет перехватить инициативу, и все равно иду у него на поводу.

– С чего вы взяли?

– Она сама говорила, – насмешливо сощурившись, отвечает Майерс. – В те пару раз, что мы ходили на свидания.

– Ясно.

Свидания. После того как его отпечатки нашли на ее сумочке, он резко поменял риторику, и если раньше утверждал, что даже знаком не был «с девчонкой», то теперь признал: да, как-то раз водил ее в кино, будучи при этом в совершенной уверенности, что Николь совершеннолетняя. Ну, не считая тех пятидесяти семи сообщений, которые он ей отправил, и того факта, что он караулил ее после школы (казалось бы, здесь уже должны закрасться подозрения о ее возрасте).

Эрик Майерс нервно мнет пальцы.

– Отчим… слишком оберегал Николь. Все пекся о ее чистоте, – при слове «чистота» он показывает пальцами знак кавычек в воздухе. – Хотел, чтобы она хранила девственность, пока замуж не выйдет, – Майерс морщится. – Отвратительно, честно говоря. Так что если уж кто и стал бы цитировать Библию, то это он.

– Ладно, – отзываюсь я.

Если все это правда, весьма занятная получается картина.

– Он следил за ней… Если Николь говорила, что идет к подруге, отчим заявлялся проверить, не наврала ли она, – Эрик ерзает на стуле, шаркая ногами по плитке на полу. – Видимо, потому она и бунтовала.

Из коридора доносится приглушенное ругательство. Повернувшись, вижу Тэмми, помощницу Флетчера Фокса, с тремя наполовину пустыми стаканами кофе. Задрав голову к потолку, словно в молитве, она изрыгает проклятия.

– Послушайте… – едва слышно окликает меня Майерс.

Жираф-охранник оглядывается на него и тут же поворачивается обратно. Эрик наклоняется практически вплотную к камере, словно намерен открыть мне страшную тайну.

– Даже не знаю, как сказать, чтобы не показаться козлом…

Молча жду продолжения. Майерс машет рукой.

– Ладно, как ни формулируй, все равно прозвучит плохо, поэтому скажу как есть. Все почему-то думают, что Николь Уайт была сама невинность, маленький ангелочек. Так вот – нет, – он нервно прикусывает губу.

– Понятно, – бормочу я.

Пускай закапывает себя дальше –