Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

— Тогда почему оно было совершено здесь?

— Убийца хотел, чтобы произошло именно то, что сейчас происходит… чтобы вмешалось немецкое БКА.

— Я пришел к тому же заключению, — сказал Снейдер Коре и Экесону. — Ключ к раскрытию дела лежит в выборе этого места преступления. Единственный вопрос: почему? Что мы можем такого, чего не могут норвежцы?

— Или не имеют права, — добавила Сабина.

Снейдер улыбнулся:

— Именно поэтому я взял вас с собой, Белочка.

Глава 19

«Белочка»! Сабина почувствовала, как мгновенно покраснела. Прозвище Белка дал ей отец из-за ее каштановых волос и глаз, и она запретила Снейдеру себя так называть.

Проигнорировав свои чувства, Сабина снова сосредоточилась на деле. Из протоколов следовало, что оба тела находились на судмедэкспертизе уже три дня и результаты вскрытия еще не поступили.

— Где жила Катарина фон Тун и на чем она добиралась до офиса?

— У нее не было шофера, если вы это имеете в виду, — объяснил Экесон. — Она водила немецкий электромобиль — это ее личная позиция. В Осло много электромобилей, повсюду зарядные станции, и машинам разрешено ездить по полосам для такси и автобу…

— Это ключ от машины? — перебил Снейдер, снимая оградительную ленту, прошел к столу и взял связку ключей.

— Да, запасной ключ от ее «БМВ-иЗ».

— Где главный ключ?

— Полиция забрала его вместе с кошельком и сумочкой.

«Вот и дипломатическая неприкосновенность». Снейдер кивнул.

— Где сейчас машина?

— Она все еще припаркована снаружи.

— Разве у посольства нет гаража?

— Нет, Катарина всегда парковалась там, в переулке. — Экесон кивнул в сторону окна.

Снейдер положил радиоключ обратно на стол, но Сабина заметила, что он вытащил из связки узкий ключ от обычного замка зажигания.

— Полиция сняла все отпечатки пальцев в этом кабинете? — спросил Снейдер, сунув руку в карман брюк.

— Да, и, насколько я знаю, все отпечатки удалось идентифицировать.

Сабина покосилась на Кору. Судя по всему, она не заметила кражу, а если и заметила, то не подала виду.

— И как полиция это сделала? — спросил Снейдер.

— Они просмотрели журнал посетителей за прошлую неделю и сняли отпечатки пальцев у всех, кто был здесь. После этого всех допросили, и у каждого было алиби.

— Хорошо. — Снейдер сжал губы, затем щелкнул пальцами. — Фотографии с места преступления.

Сабина вытащила их из рюкзака и разложила на письменном столе. Когда Экесон отвернулся, Снейдер встал перед фотографиями, вытащил из пиджака футляр и надел узкие очки для чтения без оправы.

— С каких пор вы носите очки? — спросила она в изумлении.

— Они мне очень редко нужны, — пробормотал он, не поднимая глаз.

«В этом весь Снейдер!» Слишком тщеславный, чтобы признать старческую дальнозоркость. Он принялся изучать фотографии тел, раздетых до нижнего белья, лежащих на полу в луже крови.

— На данный момент мы предполагаем, что преступники скрылись в одежде убитых. Но она должна была быть в крови. Это кто-нибудь заметил?

Экесон помотал головой:

— Мы были слишком заняты пожарной сигнализацией и угрозой взрыва…

— Ладно, все в порядке. — Снейдер попеременно осматривал кабинет и изучал фотографии. Насколько Сабина знала, он в первую очередь концентрировался на том, изменилось ли что-нибудь в помещении — помимо пронумерованных меток криминалистического отдела, которые уже убрали. Наконец он ткнул в фотографию с яркой сюрреалистической картиной на заднем плане. — На этой раме много следов порошка.

Он подошел к картине и осмотрел ее.

— Видимо, следователи нашли здесь отпечатки пальцев… вот в этом месте… — он удивленно поднял бровь, — и некоторые даже еще видны.

Сабина подошла ближе. Она тоже могла разглядеть следы пальцев на дереве. Снейдер пытался поднять, снять или сдвинуть раму, но картина намертво сидела на стене.

— Насколько мне известно, она прочно закреплена и ее нельзя перевесить, — сказал Экесон.

— То, что вам известно, не имеет значения, — пробормотал Снейдер и легким толчком вправо активировал щелкнувший запорный механизм. Картина распахнулась на двух потайных петлях, как створки окна. За ней в стене оказалась дверца сейфа.

У Экесона отвисла челюсть.

— Сейф?..

— Скажите еще, что проработали в посольстве пять лет и понятия об этом не имели.

— Нет, не имел, — настаивал Экесон. — Я даже не знаю, где находится ключ.

— Ключа не существует. — Снейдер постучал по электронному дисплею. — Вероятно, шестизначный или восьмизначный код. Кто в посольстве может знать эту комбинацию?

— Никто не работает здесь настолько долго. Я предполагаю, что только два человека знали код.

Снейдер требовательно посмотрел на мужчину.

— Посол и начальник службы безопасности.

— Тогда, возможно, нам следует допросить оба трупа? — предложил Снейдер, и Экесон ошеломленно посмотрел на него. — Или вы вызовете специалиста, который сможет открыть этот сейф.

Выражение лица Экесона не изменилось.

— Сейчас! — рявкнул Снейдер.

Экесон очнулся от ступора, взял телефон и позвонил технику. В этот момент в кабинет вошла молодая женщина в красном платье и с любопытством огляделась.

— Только что прибыл инспектор Гульбрандсен. Он привез свидетельницу для господина Снейдера.

Глава 20

Гульбрандсен имел телосложение боксера, плоский нос, седую пятидневную щетину и недоверчивый холодный взгляд. Черное пальто он перекинул через руку, а на его бычьей шее на ленточке болтался бейдж посетителя. Во время приветствия в кабинете посла он бросил долгий взгляд на пистолет Снейдера в наплечной кобуре под пиджаком и скривил рот.

— Добрый день, — сдержанно пробормотал он.

Сабина сразу заметила, что Гульбрандсен не был вооружен. Насколько она знала, их норвежские коллеги, «полити»[139], не носили при себе табельных пистолетов. «Если у нас будет оружие, оно будет и у преступников, и тогда насилия станет еще больше» — такова была их простая философия. И пока что норвежцы неплохо справлялись.

— Goedendag! — ответил Снейдер подчеркнуто дружелюбно.

Гульбрандсен, похоже, нисколько не удивился тому, что немецкое БКА прислало голландца. Он свел густые брови.

— Я навел о вас справки. После двух лет службы в голландской армии вы получили университетское образование в Германии, а затем сразу поступили в БКА, верно? — Он сжимал Снейдеру руку. И довольно сильно, как отметила Сабина.

— Вы хорошо говорите по-немецки, — заметил Снейдер, никак не комментируя слова Гульбрандсена.

— Норвежский — язык универсальный, — объяснил Гульбрандсен слегка снисходительным тоном. — Мы неплохо можем общаться со шведами и датчанами, хотя они друг друга не понимают. А поскольку на норвежский язык переведено мало книг и фильмов, мы также хорошо говорим по-английски. — Он все еще крепко держал руку Снейдера. — Немецкий для меня просто еще один иностранный язык. А вы говорите по-норвежски? — На его нахмуренном лбу появились глубокие морщины.

— Нет, — ответил Снейдер.

Гульбрандсен улыбнулся, мешки под его глазами на мгновение разгладились.

— Очень