Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Макс переглянулся с напарником, и Бёмер обратился к Пассеку:

— Вчера вы показали, что лично с Мириам Винкель не знакомы и виделись с ней всего однажды. Подтверждаете?

Макс видел: мужчина чувствует себя неуютно, хоть и силится этого не выдать. Он подтянул к себе папку, лежавшую перед Бёмером, раскрыл её так, чтобы Пассек не видел содержимого, и скользнул взглядом по верхнему снимку.

— Будьте любезны ответить на вопрос моего коллеги.

Взгляд Пассека заметался между обложкой папки и лицом Макса.

— Ну хорошо. Возможно, я встречал её и где-то ещё, но на подобных мероприятиях это дело обыкновенное.

— Однако лично знакомы вы не были.

— А что вообще значит «лично»? Нет, не был.

Макс подался вперёд, положил папку перед собой и приподнял верхний снимок: Пассек и Винкель стояли рядом, увлечённые разговором. Пассек заёрзал.

— Как я уже сказал, возможно…

Макс одну за другой выкладывал перед журналистом фотографии. Последнюю, ту, где они сидели за столом вдвоём, он держал изображением вниз. Выдержал паузу, многозначительно глядя Пассеку в глаза, и лишь затем положил снимок на стол.

— По-вашему, это похоже на случайную встречу с человеком, с которым вы лично не знакомы?

Пассек какое-то время молча разглядывал фотографию, потом тяжело выдохнул и кивнул.

— Ладно. Ваша взяла. Я знал Мириам ближе, чем признал. Но, поверьте, дальше этих дурацких приёмов дело не шло. Ей всё это чинное топтание казалось таким же пустым, как и мне. Вот мы и держались вместе, чтобы хоть как-то сделать эти вечера сноснее. И только.

— Если только — зачем же вы утром нам солгали? — В голосе Бёмера зазвенела резкая нотка.

Пассек снова повёл плечами.

— Из-за жены.

— Вы не можете признаться жене, что разговаривали с актрисой на каких-то приёмах?

— Вы не знаете Беату. Она ревнива до безумия.

Если Пассек не лжёт, — подумал Макс, — придётся пересмотреть мнение об этом человеке. Ему претило сознавать, что он мог ошибиться: этот мужчина, которого он ни за что не счёл бы способным бояться собственной жены, на деле, выходит, именно таков. К тому же Беату фон Браунсхаузен он полагал особой весьма холодной, и столь пылкое чувство, как ревность, к её облику никак не вязалось.

— У меня сложилось совершенно иное впечатление, — сказал он. — Напротив: ваша жена показалась мне женщиной очень сдержанной и уверенной в себе.

— Могу только повторить: вы её не знаете.

Это, бесспорно, было так. И всё же настолько сильно Макс ошибаться не мог — в этом он не сомневался. Ни в Пассеке, ни в его жене.

— Что ж, подведём итог. — Бёмер положил предплечья на стол и сцепил пальцы в замок. — Вы являетесь к нам с головы до ног в крови и якобы не знаете, что произошло. В квартире, откуда вы пришли, со всей очевидностью совершено тяжкое преступление — против женщины, которая уже два с половиной года как пропала и считалась мёртвой. Вы утверждаете, что этой женщины не знаете, — а затем вынуждены сознаться, что сказали нам неправду. В квартире повсюду её отпечатки. И ваши. Стало быть, вы оба там были. — Бёмер мельком оглядел свои ногти. — И как, по-вашему, это выглядит с нашей стороны?

Пассек медленно выдохнул.

— Я понимаю. Но вы просто должны мне поверить: я не имею к этому ни малейшего отношения. Что бы там ни произошло.

— Почему? — спросил Макс и, выдержав паузу, повторил: — Почему мы должны вам поверить?

— Да чёрт возьми! — Пассек хлопнул ладонью по столу. — Я ведь пришёл к вам добровольно — или вы уже забыли? Зачем бы мне это делать, если бы я прежде убил Мириам Винкель?

Макс посмотрел ему прямо в глаза.

— Вот именно поэтому. Это был бы гениальный ход — если бы вы прежде убили Мириам Винкель.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 12

Едва Пассек покинул управление, Бёмер велел принести ему список прежних друзей и знакомых Мириам Винкель — тот самый, что был заказан ещё на рассвете.

— Ну, что ты теперь скажешь о нашем друге Пассеке? — спросил он, пробегая глазами колонку имён.

— Не знаю. Ход у него, в сущности, далеко не так хитёр, каким я его ему расписал, — и ты это прекрасно понимаешь. В конце концов, он сам, по доброй воле, сует голову в петлю. И потом — эта кровь в квартире Мартини… Если он задумал убить Мириам Винкель, зачем делать это там, где следы неминуемо всплывут? Куда проще было найти укромное место, где тело можно спокойно закопать, не таща его по лестнице и через улицу.

— Аффект, — обронил Бёмер, не отрываясь от списка. — Они повздорили.

Макс покачал головой.

— Не верю. Допустим, они действительно встретились у Мартини. Неважно зачем. Допустим, вспыхнула ссора… — Он помолчал. — Ты же сам видел, что там творится. Это была бойня. Разве такое устраивают сгоряча?

Бёмер наконец оторвался от листа.

— Вопрос поставлен неверно, господин профессор. В таких делах нельзя мерить обычной меркой. Эти чокнутые устроены иначе, чем мы с тобой. Будь они как все — никого бы и не убивали. Что творится в голове убийцы в миг преступления, нам знать не дано: в его извращённый мир попросту не влезешь.

— А я смотрю на это иначе. Существует масса научных работ, исследований личности, которые вполне позволяют нам…

— Да-да, знаю, — перебил Бёмер. — Научные работы. — Он закатил глаза. — Макс, серьёзно. Я только рад, что вас, молодых, пичкают всей этой теоретической премудростью. Здесь вы нас, старослужащих, бесспорно, перещеголяли. Жаль только, за всей этой наукой вам забывают втолковать простейшие азы ремесла. Вот, к примеру: если нечто выглядит как апельсин, пахнет как апельсин и на вкус как апельсин, — для начала стоит предположить, что это апельсин. И только потом ломать голову, не покрасил ли кто-нибудь по хитрой методе яблоко, подправив заодно плотность и вкус, чтобы выдать его за апельсин.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, пока Макс не сдался и не улыбнулся.

— Пожалуй, это самый нелепый пример, какой мне когда-либо преподносили в качестве объяснительной модели.

— Но суть ты уловил?

— Разумеется.

Ухмыльнулся и Бёмер.

— Значит, сработало. — Он хлопнул себя по