Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

от места встречи и пошел к ресторану кружным путем, несколько раз останавливаясь, чтобы притвориться, будто говорит по телефону, или заглядывая в витрины магазинов, изучая отражения прохожих. Несмотря на все усилия, он не заметил ничего подозрительного. Конечно, если они использовали дроны или другие высокотехнологичные средства слежения, он об этом не узнает, пока не станет слишком поздно.

Зайдя в ресторан, Рис был несколько озадачен — казалось, он пересек границу другого континента. Гул десятков голосов, переговаривающихся на скорострельном мандаринском диалекте, оглушал. Культура курения в Китае была в самом разгаре: несмотря на законы штата, курили практически все посетители. В зале царил полумрак; свечи в красных стеклянных банках освещали столы, смешиваясь с серо-голубой дымкой табачного дыма и создавая сюрреалистичную игру света. Он окинул взглядом этот хаос, но Кейти не увидел.

Он подошел к хостес и жестом указал на зал, подняв два пальца, чтобы обозначить количество мест. Рис не был уверен, говорит ли она по-английски. Женщина кивнула и полезла на полку, перебирая стопки бумаг в поисках англоязычного меню — Рис правильно угадал; очевидно, здесь они требовались нечасто. Найдя нужное, она знаком пригласила Риса следовать за ней. Лавируя между столами, она подвела его к красному дивану из кожзаменителя в дальнем углу ресторана. Он сел лицом к двери и еще раз внимательно осмотрел зал на предмет угроз или признаков слежки. Несмотря на то что он выглядел здесь как чужак, другие посетители не обращали на него ни малейшего внимания.

В дверях мелькнул силуэт Кейти, и Рис поймал себя на том, что улыбается. Хостес указала ей на его столик, и Кейти направилась к нему. Он встал, чтобы поприветствовать её, и на этот раз был готов к объятию. Рис надеялся, что на этот раз он отреагировал менее неуклюже. На ней были джинсы, ботильоны на каблуках, облегающий топ и хлопковый блейзер цвета оливковый «драб». Волосы были собраны в хвост, и на ней были те же очки в тонкой черной оправе, что и в прошлый раз. Почему-то её внешний вид в точности соответствовал представлениям Риса о том, как должна выглядеть молодая журналистка. Она скользнула на диван напротив него; он сел, она огляделась по сторонам и наклонилась над столом, словно собиралась доверить ему тайну.

— Безумное место, правда? — улыбнулась она. — Как будто в самом Китае. Дым ужасный, зато здесь никто точно не подслушает наш разговор.

— Идеальное место, и ты права, здесь достаточно шумно. Спасибо, что приехала. Каждый раз чувствую себя виноватым, втягивая тебя в это.

— Не глупи, Рис, ты же знаешь, что я в деле. Я чую хорошую историю за версту. — Она снова улыбнулась; оба понимали, что она рискует головой не только ради журналистского азарта.

— У меня есть тонна информации для тебя. Не спрашивай, откуда она, просто поверь — всё это из надежного источника. — Рис пододвинул через стол толстую папку с фотокопиями всех документов, которые они с Беном Эдвардсом вытащили из компьютера Холдера, и кратко изложил суть.

— Здесь замешаны те люди, которых ты нашла на фото: Аньон, Холдер и еще один тип по фамилии Бойкин. Имя Стива Хорна напрямую не упоминается, но он явно босс Аньона, и на него ссылаются постоянно. Если вкратце: думаю, на мне и моих парнях испытывали какой-то новый препарат. Когда выяснилось, что он вызывает опухоли мозга, нас решили зачистить. Они организовали засаду за границей, а когда это не сработало до конца, пришли за нами уже здесь.

— Что? Это же безумие! Зачем испытывать лекарства на бойцах SEAL? Они не имеют права делать это без вашего согласия, и никакой ИНС никогда бы не одобрил подобное. Даже если бы препарат сработал, они бы не смогли использовать результаты исследования для официальной сертификации.

— Ты явно разбираешься в этом лучше меня. Что такое ИНС?

— Институциональный наблюдательный совет. По сути, это комитет, который проверяет биомедицинские и поведенческие исследования, если в них участвуют люди. Они появились как ответ на нарушения прав человека со стороны правительства и частных структур в годы холодной войны. Ты наверняка слышал о Стэнфордском тюремном эксперименте в начале семидесятых?

— Что-то припоминаю. Это же про психологию заключения? Кажется, там всё вышло из-под контроля, и охранники совсем слетели с катушек.

— Именно. А ты знал, что его финансировало Управление военно-морских исследований?

— Серьезно? Даже не догадывался.

— Да. Это исследование, вместе с экспериментом Таскиги по изучению сифилиса, экспериментами нацистских врачей, о которых узнали в Нюрнберге, и секретными программами ЦРУ по контролю над разумом, вскрытыми комитетом Чёрча в семьдесят пятом, обнажили целую сеть связей между финансовыми институтами, военными, ЦРУ, фармкомпаниями, госпиталями и университетами. И подопытными в них частенько становились заключенные, студенты и — ты угадал — военнослужащие.

— Невероятно, — Рис покачал головой. — И ведь это было не так уж давно.

— Вот именно. ИНС создали для того, чтобы такие исследования и злоупотребления больше никогда не повторились.

— Что ж, кто-то явно пропустил это уведомление. Из этих документов ясно, что именно этим они и занимались. Я не знаю, почему они выбрали такой путь. Знаю только, что они это сделали.

Подошел официант, и Кейти заказала чай на двоих, удивив Риса тем, что сделала это на китайском. Сразу было видно: эта девушка не боится брать инициативу в свои руки. Когда официант отошел, она снова повернулась к Рису.

— Мой мандаринский ужасен, но на жизнь хватает. Последствия семестра по обмену в колледже. — Кейти улыбнулась.

— Ого. Впечатляет, — искренне сказал Рис.

— Всё это не сходится, Рис, — Кейти вернулась к делу. — Инвестиционный фонд проводит клинические испытания на группе коммандос без их согласия, а потом убивает их, чтобы скрыть побочные эффекты? В этой истории должно быть что-то еще.

— Уверен, ты права. И обещаю тебе: я это выясню, чего бы мне это ни стоило.

— Рис, я понимаю, что тебе придется делать вещи, о которых мне лучше не знать. Во-первых, я тебя не виню. Я даже представить не могу, какую боль ты носишь в себе после того, как у тебя всё отняли. Я хочу, чтобы ты знал: я с тобой. Что бы ты ни сделал — я в деле.

— Почему? Я не понимаю. Я ценю это, поверь, но не понимаю твоей преданности человеку, которого ты едва знаешь.

Принесли горячий чай. Кейти начала целый ритуал с