Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Такой же адрес фигурировал и у Сигэру, с которым они обменивались письмами. Норико отправляла свои послания именно туда. А потом в какой-то момент все прекратилось. Она уже и не помнила, чье письмо оказалось последним. Кажется, именно она перестала ему отвечать.

Мать, скорее всего, сохранила списки. Но вот писем от Сигэру дома точно уже не найти. Когда к ней пришло первое из них, она решила, что будет хранить их в особом месте, словно какую-нибудь драгоценность. Кто бы мог подумать, что наступит тот день, когда она напрочь забудет, где они лежат. Надо же быть настолько черствой. Впрочем, ей все равно не особо хотелось их сейчас перечитывать.

Давно забытые письма. Потревоженные воспоминания, которые никогда не вернулись бы к ней, если бы не найденные останки.

Вы же не появлялись все это время. Танака словно бы выплюнула эти слова прямо ей в лицо, пронзив насквозь ее сердце, глубже, чем она могла даже представить.

Стоя напротив Танаки в пыльной маленькой комнатушке токийского отделения «Школы будущего» в качестве законного представителя семейства Ёсидзуми, Норико чувствовала, как ее так и подмывает вытворить что-нибудь эдакое.

Рассказать, что она бывала в «Школе». Что в курсе об Училище, встречала детей оттуда, а еще видела родник. И что она знает – они совсем не опасны.

Ей хотелось, чтобы они поняли – Норико им не враг.

Да, она проводила там всего по неделе летом на протяжении трех лет. Конечно, она не могла знать всего. Но эти внутренние порывы поражали и ее саму.

* * *

Айко шагала по дорожке между домами и рисовыми полями, держа в руке колоски лисохвоста.

Городок Ятимата, где родилась и выросла Норико, полон зеленых насаждений. Со всех сторон его окружают поля и леса. Префектура Тиба находится совсем рядом с Токио, и друзья из других регионов обычно представляли ее настолько же урбанизированной, однако на самом деле тут все еще можно было повсюду наблюдать не тронутые человеком живописные виды. Конечно, со времен ее детства домов стало больше, и некоторые привычные места изменились до неузнаваемости. Впрочем, многое тут напоминало ситуацию в других префектурах – и отдаленность от железнодорожной станции, и необходимость пользоваться автомобилем, чтобы хоть куда-то добраться. Прямо за жилыми домами тянулись рисовые поля и пустые участки земли, заросшие травой. Здесь Норико играла еще ребенком.

Когда она только приехала в родительский дом впервые за долгое время и решила сходить в круглосуточный магазинчик – в ее детстве его там не было, – чтобы купить Айко булочку к завтраку, родители в один голос стали предлагать ее подвезти.

– Не надо. Мы с Айко прогуляемся.

– Точно? Пешком далековато будет.

Да не может такого быть. Даже для ребенка это расстояние не должно оказаться слишком уж большим. Но родители настолько привыкли ездить повсюду на машине, что для них и десять минут пешком уже превратились в долгий путь. Услышав их протесты, Норико окончательно осознала, что она наконец дома.

Родители все продолжали настаивать – наверное, решили, что она стесняется. А еще, скорее всего, они хотят как можно больше времени провести с внучкой. Правда, стоило Норико сказать, мол, пусть Айко немножко поиграет на улице, как они тут же умолкли. Идти вместе с ними родители тоже отказались.

Айко плелась по той самой дорожке, где ходила сама Норико, когда была маленькой. По пути они набрели на заросший травой участок, и Айко нагнулась сорвать несколько колосков лисохвоста. Глядя на то, как дочь трогает их кончики – будто бы прикасается к чему-то таинственному и непонятному, Норико тоже принялась рвать лисохвост, собирая его в подобие букета.

В отдалении слышался шум сельскохозяйственного трактора. А ведь сегодня выходной. Для Норико же эта картина тоже давно стала привычной.

Айко шагала вперед – хоть и медленно, но не жалуясь, что устала. Наверное, их приучили подолгу ходить по улице в детском саду. Обычно они не гуляли с ней расслабленно, как сейчас, – Норико или неслась в сад, торопясь в последний момент забрать дочь, или по выходным они бегали с Айко наперегонки в маленьком парке возле дома. Норико не вспоминала об этом в ежедневной суматохе, но теперь в голову вдруг пришла мысль о том, что им с дочерью стоит больше времени проводить вот так, спокойно и в компании друг друга. Как жаль, что это не всегда получается.

Далеко наверху синело осеннее небо.

В последнее время Норико все чаще задумывалась о том, чтобы воспитывать Айко в той же обстановке, в которой росла сама.

Вот бы она могла гулять на улице, не боясь машин, собирая травы и цветы по пути! А рядом с домом пусть будут леса и открытые поля. Бабушка с дедушкой – под боком, и можно видеться с ними, когда захочется. Потом Айко пойдет в начальную школу – местную, а не ту, большую, в городе…

Всякий раз при этом ее охватывало какое-то странное ощущение.

У самой Норико о начальных классах остались не только хорошие воспоминания. Вообще-то, плохих даже больше. Все те неловкие ситуации все еще были с ней.

В классе Норико не пользовалась особой популярностью, а поскольку народу в их школе в целом училось немного, она страдала из-за натянутых отношений с другими детьми.

И все-таки подсознательно она никогда не отказывалась от этой мысли – растить Айко здесь, в хорошо знакомых местах. Наверное, это потому, что сама Норико провела тут детство – кроме этого у нее тогда ничего и не было. Она выросла на лоне природы, в тесном кругу тех, кого хорошо знала, выучилась и только потом оказалась во внешнем мире. Норико нравилась та жизнь. Вот она и не могла просто отмахнуться от чувства, будто и для Айко это было бы лучше всего.

Но они с Эйдзи оба работают, так что, как бы ей этого ни хотелось, ничего не выйдет. Да и она не то чтобы серьезно настроена. Просто иногда ловила себя на этой мысли.

По пути к магазину им встретился еще один пустой участок. Когда-то давно здесь стоял большой завод – проходишь мимо, и эхом разносится гул станков, а взрослые в рабочей одежде выходят на улицу покурить. Теперь от всего этого осталось лишь старое здание, но вокруг – ни души, а парковка, где раньше теснилось множество автомобилей, превратилась в