Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

– Сейчас сделаю.

Я уронила нож, и мы оба за ним наклонились. Наши руки в этом перевернутом положении соприкоснулись. Я отступила, держа нож.

Вымыла его и накрыла на стол.

Он разложил тосты и омлет по тарелкам, свой тост намазал маслом.

– Нам надо поговорить, – сказал он, глядя на меня своими глазами цвета надвигающейся грозы. – Насчет Кэндис.

Я внимательно изучала мой сухой тост.

– Это не так просто, – сказал он. – Я знаю, что вы с ней в дружеских отношениях. – Он отложил нож. – Наверное, вы ей доверяете.

– Это совсем не требуется, детектив, – сказала я.

– Я беспокоюсь о вас…

– Вы совсем не… – Выскочило из головы. – Не обязаны передо мной отчитываться.

– Может, и не стоит вам об этом говорить…

– Не стоит. Не надо мне ничего объяснять. Вы поступаете, как считаете нужным.

– Может, вы и сами все поняли. Насчет нее.

– Да. Не дура.

– То есть будете бдительны?

Я хмуро посмотрела на него, он накладывал омлет на тост. Подул ветерок, и створки окна задребезжали.

– Я беспокоюсь за вашу безопасность, – сказал он.

– Мою безопасность?

– Мария, очень может быть, что убийца – Кэндис.

Глава шестьдесят вторая

– Что?

– Я не хочу, чтобы вы оставались с ней наедине.

– Что? – повторила я. – Вы с ней ужинали.

– У нее есть мотив, средства и возможность.

– Не понимаю, – сказала я. – И вообще в это не верю.

– Она наследует кучу денег. Мартина назначила Кэндис опекуном своего сына.

Я переложила нож и вилку. Параллельно друг другу.

– Мартина не была богата, – сказала я. – За содержание их сына в специальном заведении платил Дирк. У нее даже не было денег, чтобы уйти от мужа.

– Отец Мартины поместил ее деньги в фонд.

– Я слышала, что денег у него вагон, но он ничего не дал своим детям. Считал, что они должны всего добиваться сами, что-то в этом роде…

– Я бы предпочел не рассказывать вам всю историю, но, боюсь, иначе вы мне просто не поверите. – Он съел кусок омлета и продолжил: – Давным-давно у Мартины случился выкидыш, и она была сильно подавлена. Ее отец сказал: она получит свои деньги, только когда у нее родится ребенок. Почему-то он считал, что это будет для нее стимулом, но Мартина так не думала.

– То есть отец дал Мартине деньги, когда у нее родился сын?

– Нет, когда у нее родился ребенок, она не позволила отцу видеться с ним. И тогда он вычеркнул дочь из завещания, но оставил ее долю внуку, открыл для него доверительный фонд. Но Джейми получит деньги только после смерти дедушки. А деньги большие.

– Все равно не понимаю, – сказала я. – Даже если то, что вы говорите, – правда, Кэнди сама очень богата. Эти деньги ей не нужны.

Канемайер покачал головой.

– Была богата. Прилично зарабатывала как модель, а потом ее отец, дядя Мартины, оставил ей целое состояние. Но она вышла замуж за фермера-нефтяника из Техаса, а тот почти все ее деньги потерял, неудачно вложил. Потом он ей изменил, она что-то получила после развода, этих денег хватило, чтобы открыть одежный бизнес. Дела у нее идут неплохо… Но даже не сравнить с тем, что она получит.

– А оупа не станет возражать, если она будет грабить больного мальчика?

– Он рад, что Кэнди будет опекуном. Денег с головой хватит для обоих.

– Откуда вы все это знаете?

Хенк подергал себя за ус.

– Мы же не все время вызволяем вас из неприятностей, – объяснил он. – Иногда удается немного поработать.

– Но Кэнди даже не было здесь, когда умерла Мартина, – сказала я. – Она только что приехала.

Даже странно – я защищаю Кэнди. Но одно дело – заманивать в свои сети мужчин. И совсем другое – покушаться на чью-то жизнь.

Убить собственную двоюродную сестру.

– В автопрокате мы узнали, что она взяла машину неделю назад.

– Но это был мужчина. В ночь убийства Лоуренса мы видели мужчину.

– Вы уверены? Она женщина крупная, вполне могла надеть мужские ботинки.

– А походка? У нее совсем не мужская.

– Вы видели, как кто-то мелькнул в свете молнии.

– Зато ее видели вы, детектив. У нее не мужская походка.

Канемайер вздохнул и сказал:

– Возможно, у нее есть сообщник.

– Которому смерть Мартины тоже выгодна… Брат! Он был где-то поблизости. На прошлой неделе он был в охотничьем заповеднике Санбона.

– Это вас уже не касается, – сказал он. – Я просто хотел вас предупредить – будьте осторожны. Я вовсе не хочу обсуждать с вами расследование убийства.

Он покончил с едой, отложил нож и вилку. Я открыла дребезжащее окно, чтобы впустить прохладный ветерок. В дом ворвался свежий воздух.

– А о чем еще тогда говорить? – спросила я, снова садясь. – Как прошел ваш день?

Мы вполне могли сделать вид, что он не мой телохранитель, а просто пришел меня навестить. Я намазала тост маслом. Чувство голода вернулось, как возвращается домой заблудившийся пес.

– Ну… – Он покрутил пальцем кончик уса. Видно, согласился поиграть в эту игру. – По дороге сюда видел животное.

– Какое?

– Антилопу стенбок.

– Их трудно заметить, – сказала я с набитым ртом. – Лежат в тени, совсем не двигаются.

– Они находят друг друга на всю жизнь, – сказал он. – Потом я поехал в супермаркет.

– А если их пара умирает?

– Ну, тогда находят другую. Если возраст позволяет.

Ветерок принес запах сырой земли. Возможно, на Свартберге идет дождь.

– Что вы купили в супермаркете?

Яйца были восхитительными. Легкие и пышные.

– Я ничего не покупал. С полок воруют продукты. Консервы, сухофрукты, чечевицу, рис и все такое.

– Вас вызвали?

– Управляющий подозревает персонал. Упаковщиков.

– Почему?

– Не знаю, наверное, потому что это происходит постоянно. Каждый день воруют что-то по мелочи.

– Зачем им это надо? Их же могут уволить. Городок маленький, найти другую работу не так просто.

Канемайер пожал плечами.

– Посоветовал им присматривать за постоянными покупателями. Которые приходят в обед, покупают чипсы и пирожки.

Я кивнула и спросила:

– А камеры видеонаблюдения?

– Дорого. Дороже, чем консервы и рис.

Я вытерла тарелку последним кусочком тоста и отправила его в рот. Он начал убирать со стола, и я пришла ему на помощь, стала складывать посуду в раковину. Потом предложила ему последний кусок змеиного торта. От Канемайера, как и от торта, пахло медом.

– А вы? – спросил он.

Торт выглядел аппетитно, но на двоих не хватит.

– Я наелась.

– Я имею в виду, как прошел ваш день?

– Мой?

Мы снова сидели за столом. Он