Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

от Кэнди. Руки старика дрожали, когда он подносил чашку ко рту. На лице – вялость и печаль. А внук со счастливым лицом уплетал веганский пирог со шпинатом, который ему принес медбрат. Медбрат, видимо, был очень заботливый, раз успел ухватить кусок, прежде чем пирог поглотили адвентисты седьмого дня.

– Интересно, он понимает, что его мамы больше нет? – спросила я.

Кэнди наклонилась и погладила мальчика по волосам. К нам подошла Джесси, с тарелкой, полной куксистерс.

– Грейс говорит, что Дирк дал ей немного денег.

– Супер. Может, он все-таки не такая свинья, – сказала Хэтти.

Джесси хмыкнула.

– Свинья есть свинья. От этого не откупишься. Так или иначе, теперь со страховкой за Лоуренса у нее хватит денег, чтобы перебраться в Кейптаун.

– Хм. То есть Лоуренс оформил страховку на нее? – спросила Хэтти.

– Перестань, Хэтти, она никого не убивала.

– Часто за этим стоят самые близкие, – сказала Хэтти.

– А от Мариуса она что-то получила? – спросила я.

– Ни цента, – ответила Джесси. – Грейс сказала, что он предложил ей деньги, если она «кое-что» для него сделает.

– Вот уж кто свинья, – сказала Хэтти. – Утром я была у миссис ван дер Спай. Этот Мариус затеял против нас жесткую кампанию. Если лишимся поддержки Палаты, придется закрываться.

– О-о, Хэтс, – посочувствовала я.

– Вечером буду у них на собрании. Держите кулачки. Где этот мистер Мариус? Я его уже видела…

– Ха, – сказала Джесси. – Только что на улице его отлавливали Дирк, Анна и Джон. Только гляньте на них. – Она кивнула в сторону троицы, которую обслуживала Диди. – Накинулись на него со всеми бинтами и колясками. Рехарт и Канемайер вмешались, и Мариус сбежал.

Я объяснила Хэтти и Джесс, что произошло на ферме Джона, почему Дирк и Анна оставили Джона в покое и вместе с ним объединились против Мариуса.

– Все из-за этого фрекинга, – пояснила Джесси. – Им нужна земля Мартины.

– Боже милостивый, – сказала Хэтти. – Если Мариус связан с «Шафт», тогда ясно, чем ему не угодила твоя статья, Джесс. Что ж, адская троица может здорово подпортить ему кровь.

– Вы имеете в виду их, – спросила Джесси, указывая на Джона, Дирка и уплетавшую куксистерс Анну, – или нас?

– Еще вот что хочу сказать, – вспомнила я. – Для гранатов сейчас не сезон, но мы нашли спелый гранат на ферме Джона. У него теплица.

– Думаешь, это мог быть он?.. – спросила Хэтти.

– Он был влюблен в Мартину, – сказала я, – а она обожала гранатовый сок.

– А его подруге это известно? – спросила Джесси, глядя на Диди, кормившую Джона пирогом с курицей.

Я кивнула.

Хэтти подняла брови и сказала:

– Нет ничего страшнее брошенной женщины…

– Интересно, в супермаркете покупателей гранатового сока нашли? – спросила я.

– Спрошу двоюродного брата, Бути, – сказала Джесси. – Он там работает.

Хэтти оглядела зал. Она была выше нас и хорошо видела всех местных и приезжих: семья и друзья Мартины, коллеги по работе, адвентисты седьмого дня.

Она посмотрела на нас и сказала:

– Любой из тех, кто сейчас здесь…

Джесси закончила фразу:

– …может быть убийцей.

Сквозь шум толпы мы услышали протяжный низкий стон.

– Что это? – спросила Джесси.

– Дедушка, – сказала Хэтти.

Оупа согнулся пополам, держась за живот. Чашка и тарелка с недоеденным молочным пирогом соскользнули с колен на пол.

Кэндис бросилась к нему, и мы за ней протолкнулись сквозь собиравшуюся вокруг толпу.

– Помогите, – пробормотал оупа, позеленев. – Меня отравили.

Глава шестьдесят первая

Мы, три журналистки из «Газетт», протиснулись к месту происшествия как одна команда. Джесси встала перед инвалидным креслом дедушки, как телохранитель в кино. Хэтти заняла место за креслом, напоминая острый и колючий терновник, дающий укрытие и тень. Я чуть опоздала – спасти молочный пирог танни Куруман мне не удалось. Он был растоптан и прилип к подошвам ботинок адвентистов седьмого дня.

– Звони Канемайеру, – распорядилась я, но Джесси уже говорила по мобильному.

– Едут, – сообщила она.

– Нужно вызвать скорую, – сказала Хэтти.

– На моей машине будет быстрее, – предложила Кэндис.

Хэтти отошла в сторону, и Кэнди покатила коляску со стариком.

Джесси держалась рядом, расчищая им путь.

– Разрешите. Разрешите, – говорила она людям, мешавшим проехать.

Кэндис управляла коляской, как спортивным автомобилем, но оупа вроде бы справлялся и сам. Мы с Хэтти шли следом и немного отстали. Дэвид тоже увязался за нами, но не сильно торопился.

Мы смотрели, как Кэндис, Джесси и старик уезжают в ее красном кабриолете.

– У тебя вид – никуда не годится, – сказала Хэтти, похлопав меня по плечу.

– Плохо спала, – сказала я.

– Поезжай домой, передохни. Я останусь, помогу все убрать.

– Спасибо, Хэтс. От похорон меня мутит.

Я прошла от церкви квартал до моего бакки. Дорога была ровной, но мне казалось, что я взбираюсь на один из холмов Кару.

Я выехала из города, покатила между холмами, напомнившими мне больших животных, мирно спавших под теплым голубым небом. Хотелось остановиться и покемарить вместе с ними. Но до дома я все-таки добралась. Даже сварила Форстеру кофе и насыпала курочкам кукурузы. Потом сняла обувь, легла на кровать и провалилась в черную дыру сна.

Сновидений не было и в помине.

Я проснулась, моргнула, глянула в окно на большие серые облака – уже вечер. Я проспала несколько часов.

Из кухни донеслось какое-то лязганье. Сердце забилось, как у бегущего зайца. Тут я разозлилась. Не хватало только бояться в собственном доме! Если со мной что-то должно случиться, пусть случается. Зайцем, который боится собственной тени, я не буду. Я огляделась в поисках оружия. Но нашла только щетку для волос – лучше, чем ничего.

Я прошлепала на кухню, босая, но вооруженная. Хенк Канемайер ставил сковороду на плиту. Я отступила в коридор и провела щеткой по волосам.

– Мария? – позвал он.

– Сейчас.

Я юркнула в ванную. Увидев себя в зеркале, испугалась. Щеки после сна в морщинах, глаза припухли. Я как-то привела себя в порядок, надела чистое голубое платье и пошла на кухню.

– Надеюсь, омлет вы любите, – сказал он, взбивая яйца в миске.

На нем была все та же синяя рубашка, с похорон, но он снял галстук и закатал рукава.

– Я не сильно голодна.

Что-то щелкнуло, я даже подскочила. Тост в тостере! Он достал хлебец, положил туда еще два ломтика и продолжил взбивать яйца.

– Это, пожалуй, все, что я умею готовить, – признался он. – Я стал загонять кур в загон, а там – свежие яйца.

Он открыл холодильник. Как этот человек проник в мой загон для курочек, в мою кухню, в мой холодильник?

– Йогурт у вас есть?

– Нет, – ответила я.

– Вот же