Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

Выпив немного чая, я посмотрела вниз, на оранжерею. Бабуины исчезли. Я допила чай и поставила чашку рядом с жесткими кустами.

– Нам надо расследовать убийство, – сказала я сухарику, к которому даже не прикоснулась.

Вид у него был аппетитный, но уступал печенью из мюсли, которое делала моя мама, к тому же есть мне не хотелось.

Мы с сухариком вышли на солнышко и направились к теплице. Я потоптала фельтскунами траву. После дождя все растения подняли головы. Я наступила на маленький цветок, раздавив его радужные лепестки каблуком.

Мне стало жалко цветок, и я начала ступать осторожнее. Нашла узкую тропку и спустилась по ней к теплице. Прогулка была недолгой, но меня бросило в жар. Я была рада укрыться в тени дерева у входа в оранжерею.

– Бликемер, – сказала я сухарику. – Что за бардак.

Можно было подумать, что там сорвалось с цепи стадо бабуинов. Горшки с землей перевернуты, растения поломаны. На полу валялись раздавленные красные и зеленые предметы, наверное в недавнем прошлом фрукты или овощи. В углу я увидела то, что искала.

– Гранатовое дерево, – сказала я сухарику. – Но на нем нет плодов. Ни одного, даже зелененького.

Я прошла между красными и фиолетовыми кляксами. Бывшие помидоры и виноград.

– Но на нем были плоды, – произнес чей-то голос.

Я вздрогнула и посмотрела на сухарик в своей руке. На миг я решила, что окончательно спятила и сухарик заговорил со мной в ответ.

Но рядом оказался Пит.

– Черт возьми, Пит, у вас кошачья походка, – сказала я. – Я вас даже не услышала.

Пит провел пальцами по кончикам гранатовой веточки.

– Видите – сорвано.

– Плод был спелым? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Чертовы бабуины, – сказала я.

– Давайте спросим у них, – сказал он.

Он указал на отпечаток лапы томатного цвета на полу. Я пошла за Питом, а он шел по их следам из теплицы, через поле, к высохшему руслу реки. Разглядеть их следы на песке могла даже я. Я стояла в тени сладких кустов терновника и диких олив и смотрела в сторону ущелья, куда указывал Пит.

Деревья цвели, в воздухе жужжали пчелы, растекался сладкий запах цветов. Пит шел впереди меня по песчаному дну. Иногда он останавливался, поглядеть на муравьев, и позволял мне себя догнать. Я тоже останавливалась поглядеть на муравьев – и перевести дух. Они маршировали вереницами, таскали пыльцу и цветы.

Мы поднимались по пересохшему руслу реки к горе. Хорошо, что я надела фельтскуны. Они знают, как ходить по песку и камням. Мы подошли к большому дереву гуари. Пит кивнул ему, будто приветствовал пожилую женщину, потом присел на корточки в тени. Я постояла рядом в прохладе, восстановила дыхание. Он осторожно положил руку на ветку. Его бледно-коричневая кожа была грубой и сухой, как темная кора гуари, а лицо в морщинах, как листья этого дерева. Гуари растет очень медленно, а ствол этого дерева был толстым – наверное, ему несколько тысяч лет. Народ Пита, бушмены, живет здесь много тысяч лет. Пит что-то сказал дереву, я не расслышала, и мы снова вышли в пятнистую тень на дне реки.

Пит коснулся пальцем уха, и я остановилась и прислушалась. Из расщелины доносился лай бабуинов. Вскоре мы оказались в тени горы, недалеко от оврага. Пит указал на гигантское фиговое дерево в ущелье, серые корни вились вокруг больших камней.

Бабуины устроили на дереве пикник. Мы подошли ближе, и они забрались еще выше по ветвям. Двое молодых бабуинов гонялись друг за другом, сражаясь за виноград. Детеныш бабуина был привязан к маминому животу и держал во рту красный помидор.

Пит осмотрел дерево у основания. Нашел кусочек дынной кожуры и несколько зеленых листьев, но больше бабуины ничего не оставили.

Пит указал на большого бабуина. Одной лапой он что-то держал, другой почесывал брюхо. Он оскалился. Наверное, захотел мой сухарик. Я передала сухарик Питу. Тот пожевал его и посмотрел на бабуина. Бабуин заворчал и снова оскалил зубы.

Перекусив, Пит поднял со дна реки белый камень.

Он сделал несколько шагов назад и крикнул:

– Эй, сколли[28]!

Он бросил в большого бабуина камень и попал ему – чпок! – в волосатый живот.

Бабуину явно не понравилось, как его обозвали, – он очень громко залаял и бросил что-то в Пита. За этим последовал оглушительный лай, и на нас посыпался дождь из еды. Что-то твердое ударило меня по голове. Больно ударило.

– Бликсем, – сказала я, потирая ушибленное место.

Бабуины спрыгнули с дерева на горные утесы и недовольно заворчали. Мы испортили им пикник. Песок вокруг нас был усеян виноградом, дынными корками и помидорами. На лице Пита были помидорные брызги, но он улыбался.

У моих ног лежало то, что ударило меня по голове, – наполовину съеденный гранат, абсолютно спелый, красные зернышки блестели, как драгоценные камни.

Глава пятьдесят шестая

– Почему, если случается какая-то неприятность, миссис ван Хартен, – спросил Канемайер, – вы обязательно в самом центре?

Мы вернулись на крыльцо фермерского дома. Пит протянул ему гранат. Он перевел взгляд с плода на Пита, потом на меня. Из дома доносились стоны Джона, а Диди хлопотала над ним.

– Бабуины, – сказала я, – утащили его из оранжереи.

– Отличная работа, – сказал Канемайер гранату. – Вы теперь охотитесь на бабуинов?

– Их нашел Пит, – пояснила я. – На фиговом дереве.

– Эта женщина, Кэндис, взяла Анну и Дирка и повезла навестить сына Мартины в Джордже. Рассказать, что случилось с мамой.

– Вот как.

– Я сказал им, что уезжать сейчас не самое подходящее время, – пожаловался он. – Но эти люди не пожелали меня слушать.

Пит смотрел на муравьев на другом конце веранды.

– Отгоните скорую обратно в больницу? – попросил Канемайер. – С Джоном. Ему надо ребра проверить.

– Они сказали вам, что здесь произошло?

– Нет. Но мы разобрались сами. – Он покачал головой. – Конечно, никто не хочет выдвигать обвинения.

– По крайней мере, Анна и Дирк перестали воевать, – сказала я.

– Друг с другом – да.

– Что собираетесь с этим делать? – спросила я, глядя на гранат в его руке.

– Поговорить с Джоном.

– Лучше, когда ее не будет рядом, – посоветовала я.

Он кивнул. Глянул на голубые склоны горы.

– Эта дама, Кэнди, – сказал он, – вы с ней дружны?

– Вроде того.

Он уже называет ее Кэнди.

Пит посмотрел на меня, потом на Канемайера, потом снова на меня, будто вот-вот что-то случится.

– Что вы о ней знаете? – спросил детектив.

– Я вам вчера говорила. Она двоюродная сестра Мартины.

Вчера он меня о Кэнди не расспрашивал. Но