Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

– Что такое, танни Мария? – удивилась Хэтти. – Выглядишь ужасно.

– Знаю.

– От Джесси вирус подхватила?

– Вполне возможно, – согласилась я. – Как она?

– Сегодня не появится, но, думаю, ничего страшного с ней нет, потому что она как следует поработала из дома. Написала статью про фрекинг. Я повесила на сайт. И еще сделала хороший материал про Грейс Зихлангу, работницу ван Скалквайка. Обе статьи слегка провокационные, но ты же знаешь Джесси.

Хэтти поставила чайник мне на стол.

– Давай для разнообразия приготовлю тебе чайку. Кстати, вот кое-какие письма. Верхнее утром сунули под дверь.

Кому пришло в голову доставлять почту вручную? Я подняла белый конвертик. «Танни Марии». Крупными буквами. И подчеркнуто. Больше ничего, ни спереди, ни сзади.

Внутри сложенный вчетверо обычный лист А4. Я села и развернула его.

Дорогая танни Мария,

обращаюсь за помощью, просто не знаю, что делать. Дело вот в чем. Есть девушка. Даже когда я был моложе, точно знал: мне нужна именно она.

Я вздохнула. Эпидемия любви – куда от нее денешься? Хэтти добавила в чай молоко и сахар и поставила чашку передо мной.

– Спасибо, скат, – сказала я.

Она предложила мне печенье, но я покачала головой.

– Боже правый, – удивилась Хэтти. – Да что с тобой, Мария?

– Наверное, живот, – сказала я.

– Никогда тебя такой не видела.

– Побаливает, – призналась я.

Хэтти отнесла вторую чашку себе, а я продолжила читать письмо.

Мы всегда дружили. Потом она уехала, вернулась, набралась ума-разума, но для меня оставалась такой же, и вроде бы стала проявлять ко мне интерес, ну, сами понимаете. Но сказала, что постоянный парень ей не нужен, она хочет быть независимой и все такое. А потом как-то вечером все случилось. Она оказалась в моих объятьях… и так далее.

Я отхлебнула чай. Не так уж плохо. Чай у Харриет получается лучше, чем кофе.

Не могу даже подобрать слова. Скажу только, что все было супер. Необыкновенно, для нас обоих, так мне показалось. Но я вспомнил, что она говорила про независимость, и не стал на нее нажимать, пусть позвонит мне сама, когда захочет, но она не позвонила. На следующий день я с ребятами пошел смотреть регби, а она пришла с подружкой, сказала мне «привет», но не особо дружелюбно, ну, я решил, ладно, не хочет, чтобы все про нас узнали. Мне-то хотелось, чтобы все у нас было путем, раз она хочет так, пусть будет так. Но она даже не позвала меня посидеть с ними. А другие парни угощали их напитками. Я просто сидел и смотрел регби.

Зазвонил телефон, Хэтти подняла трубку.

– Харриет Кристи. Да, мистер Мариус.

Потом она долго молчала, видимо, он что-то без умолку говорил. Только изредка вставляла «но» или «мистер Мариус», будто хотела что-то сказать, но он ей не давал. Я вернулась к письму.

Когда она ушла, даже не попрощалась. Но я все-таки надеялся, что она будет моей девушкой и у нас что-то получится. На следующий день я звонил ей несколько раз, но она не отвечала. А в понедельник я пошел к ней на работу. Она посмотрела на меня, как будто ненавидит, и ушла.

Не знаю, что делать. Наверное, надо от нее отказаться, потому что для нее это явно ничего не значит, она не хочет, чтобы нас видели вместе. Но отказываться я не хочу.

Можете помочь?

Подписи не было. Но, кажется, автор был мне известен.

Глава пятьдесят вторая

– Мистер Мариус, – сказала Хэтти в трубку, – позвольте мне сказать… – Она побледнела, на щеках вспыхнули розовые пятна. – Это независимая газета. Спонсорство не означает, что мы вам принадлежим…

Мистер Мариус так рассвирепел, что даже я его услышала. Не слова, только звуки – как рассвирепевшая обезьяна. Хэтти даже отвела трубку от уха.

– У нас есть журналистские стандарты… – сказала она, пробившись сквозь его шумовую волну.

Тут я снова услышала буйную обезьяну, но на сей раз различила слова:

– Вы об этом пожалеете!

Хэтти посмотрела на телефон.

– Что за бред! Еще и трубку бросил.

Я цокнула языком.

– Грубиян, – сказала она, постукивая карандашом по столу, а ногой – по полу.

Она взяла свой чай, отхлебнула. По ее лицу я увидела, что он остыл, и снова включила чайник.

– Это из-за статей Джесси, – пояснила она. – Про фрекинг и Грейс. Мол, слишком политизированные. Хочет, чтобы мы убрали их с сайта, а в газете вообще не печатали.

– Мне этот тип не нравится, – сказала я.

– Он председатель торговой палаты Ледисмита, – со вздохом напомнила Хэтти. – Потерять их поддержку мы не можем.

Обычно Хэтти – как высокое и сильное дерево. А сейчас она согнулась, будто попала под ураган. Согнулась, но не сломалась.

Я разлила свежий чай, добавила в ее чашку побольше сахара, чтобы вернуть ее лицу обычный цвет.

– Посмотри на сайт, – предложила она. – И скажи, что ты думаешь о статьях Джесси. Я сделаю несколько звонков, поговорю с другими нашими спонсорами.

Я села за компьютер Джесси, нажала на иконку нашей газеты, и сайт открылся. Сайты всегда сбивают меня с толку, как в торговом центре, когда кругом горят яркие огни, не то что в маленьком магазине на углу. Но до статей Джесси я все же добралась.

Пишет она гораздо элегантнее, чем говорит, но читать ее статьи не трудно. Они всегда живые, там полно историй и цитат. Посвященная Грейс называлась «По большому счету». Она рассказывала историю Грейс, но параллельно речь шла о всех помощниках по дому. Как тяжело им приходится, как мало у них прав. Ей удалось расположить читателя к этой женщине, Грейс, хотелось разделить ее потери и мечты. Джесси не сказала это напрямую, но было очевидно: она считает, что раз наниматель Грейс ей не помог, значит он – недостойный человек. Видимо, мистер Мариус воспринял это как личное оскорбление.

– Черт дери, – сказала Хэтти, вешая трубку. – Управляющий в супермаркете, Корнелиус Ван Вейк, согласен с мистером Мариусом. Жалуется, мол, наши журналисты, вместо того чтобы просто писать о новостях, занимаются расследованиями. Говорит, что Торговая палата может отказать нам в спонсорстве.

– Ого, Хэтс.

– Позвоню миссис ван дер Спай, она ответственный секретарь, – сказала Хэтти.

Миссис ван дер Спай – хозяйка мебельного магазина «Мэнди» на углу.

– Узнай, есть ли у нее мед, – попросила я.

У этой дамы своя пасека.

Я начала читать статью про фрекинг, она называлась «Фрекингу – нет», как наклейка на машине Джона. Эта статья не была такой личной, как про Грейс, но