Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

и извивалась в платье. Ткань залезла в рот, так что я едва не задыхалась. Пит и Канемайер разговаривали в доме. Отъехал фургон. Это они отправили Форстера. Руки устали, закружилась голова. Я прислонилась к стене, стараясь успокоить дыхание.

Потянула за платье – и ткань порвалась. Я помогла ей рваться дальше, наконец, стянула его и обрела свободу.

Уф. Я села на крышку унитаза. Сначала фельтскуны надвое, теперь и платье на выброс.

В дверь ванной постучали.

– Извините, миссис ван Хартен. – Это был Канемайер. – Просто хочу проверить, все ли у вас хорошо.

– Все отлично, – заверила я. – Выхожу.

Я выудила платье из корзины для белья. Мало, что пропиталось потом, теперь еще и помялось до неприличия. Попробовала его разгладить – бесполезно. Пит и Канемайер стоят под дверью, значит, в спальню не попасть. Я подняла платье с фиолетовыми розами. Ткань порвалась только на спине. Я натянула его. На сей раз оно оказалось мне впору, и я застегнула молнию. Повернулась спиной к зеркалу, в двух местах платье было порвано, но вид спереди вопросов не вызывал. Я причесала волосы, прошлась по губам помадой. Глотнула воды, но она не принесла спасения. Лимонад, нужен лимонад.

Я вышла из ванной и прижалась спиной к стене. Они стояли рядом и смотрели на мое окно.

– Не запирается, – сказал Канемайер Питу, чуть нахмурившись.

– Детектив, – обратилась я к нему. – Лимонад?

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Кончики усов стрельнули вверх. Я стала пятиться вдоль стены по-крабьи, чтобы не поворачиваться к ним спиной.

– Похоже, дальше порога он не продвинулся, – заключил Канемайер.

Он держал мои коричневые фельтскуны в чистом пластиковом пакете. Мини-пакет для трупов. Я крабом просочилась к стойке с посудой и взяла три стакана.

– Дверь была заперта? – спросил Канемайер.

– Нет, – ответила я. – А ключ торчал в скважине. Сейчас его нет.

Канемайер покачал головой, дернул себя за ус.

– Вам есть куда на время уехать? – спросил он.

Я подбиралась к холодильнику.

– Все нормально, – успокоил меня он. – Констебль Вэтбой проверил пол, так что идите смело.

– Я не хочу уезжать, – сказала я, открывая холодильник у себя за спиной.

Канемайер нахмурился. Я пыталась нашарить за спиной кувшин с лимонадом. Пит подошел, достал кувшин и передал мне. Я разлила лимонад по стаканам, по-крабьи добралась до кресла возле кухонного стола. Наконец-то холодный лимонад. Пит свою порцию проглотил залпом, стакан Канемайера остался нетронутым.

– Боюсь, миссис ван Хартен, вы не понимаете, насколько это серьезно. Констебль Вэтбой изучил отпечатки шин и следы обуви. Это тот же человек, который убил Лоуренса. Возможно, и Мартину. Тут не до шуток.

– Но это мой дом, – сказала я.

– Только на некоторое время, как только мы его поймаем – вернетесь.

– Как вы его собираетесь ловить? У вас есть зацепки?

– Оставаться здесь вам опасно. Даже окна не запираются.

– Вы кого-то подозреваете?

– Мария. Эти туфли, вот так порезанные – говорят о том, что ваша жизнь в опасности.

Я пригубила лимонад, посмотрела вниз на мои фельтскуны цвета хаки, целые и невредимые.

– Наверное, мы вышли на след, – сказала я, – иначе он не стал бы мне угрожать.

– Вышли на след? Что вы хотите этим сказать? Я же велел вам не вмешиваться.

– Попробуйте лимонад, детектив.

Он стал ходить взад-вперед по комнате.

– Вы снова лезете на рожон. И что? Видите, к чему это приводит? Надеюсь, это предупреждение вы воспримете всерьез.

Я еще отпила из стакана. Посмотрела на точку на потолке, где облупилась краска. Понятно, Канемайер недоволен, но ведь не он один?

– Детектив Канемайер, кто-то знает, что в ночь, когда убили Лоуренса, мы с Джесси были в том доме?

– Лично я не говорил никому, но можно не сомневаться – сейчас об этом знает половина города. Мерву Гаус из магазина растрезвонила.

– Если он хочет убить меня, зачем убивать мои фельтскуны? Он хочет меня отпугнуть. Значит, думает, что мне что-то известно…

– Это. Не. Ваше. Расследование.

– Конечно, оно ваше. Но если хотите найти убийцу, надо слушать тех, кому есть что вам сказать.

Канемайер сел за кухонный стол. Провел рукой по волосам, выпил полстакана лимонада. Кажется, немного охладился.

– Хорошо. Говорите, что вам известно.

– Наверное, вам понадобятся ручка и бумага, – посоветовала я.

Он достал ручку и небольшой блокнот. Кивнул Питу, и тот тоже сел.

– Налейте себе еще лимонада, Пит, – предложила я.

Он послушно налил лимонад себе, а заодно и нам, и я рассказала все, что знала о Грейс, мистере Мариусе, брате Мартины, Кэндис и даже адвентистах седьмого дня.

Покончив с этим, я спросила:

– Может, теперь поделитесь вашими новостями?

Канемайер покачал головой.

– Настаиваете на своем, да? Дело ведет полиция. Одно могу сказать: насчет гранатового сока вы оказались правы. В нем было снотворное. Мы выясняем в супермаркете, кому они продали гранатовый сок.

– Таких наверняка много. Откуда продавцы всех упомнят?

– Не так и много. В ящике, который поступил на прошлой неделе, было всего шесть литров.

– Еще я вам сказала, что гранаты выращивает Джон, и сезон для них у него начинается раньше. Может, у него есть запасы замороженного сока…

– Это мы проверим. Но держитесь от всего этого подальше, Мария. Прошу вас. Не хватает только, чтобы и вас убили.

В остатках лимонада плавали кусочки лимона. Я их пожевала.

– Джесси, наверное, тоже угрожает опасность? – предположила я.

– Ее туфли тоже принесли ей на порог?

– Нет. По крайней мере, их не было, когда я недавно ей звонила.

– Вас надо отправить куда-то в безопасное место, – сказал он.

– Детектив. Никуда убегать я не буду. Кто накормит моих курочек?

– Мы можем на время поместить сюда кого-то из своих. На случай, если этот тип вернется. Ваших кур накормит полицейский.

– А полицейского кто накормит? Я остаюсь.

Глава сорок девятая

– Беспокоят меня мои курочки, – сказала я Питу. Канемайер уехал. – Обычно они в саду, перед домом.

Пит поставил три стакана в раковину и вышел на улицу. Я надела старую хлопковую рубашку мужа – прикрыть прорехи на платье, потом вышла вслед за Питом в сад за домом. Он сидел на корточках рядом с курами и издавал какие-то птичьи звуки. Куры забились под раковый куст за домом. Красные цветы походили на крупные капли крови. Увидев меня, курочки кинулись мне навстречу.

Одна, две, три, четыре, пять. Все на месте, все целы.

Они поприветствовали меня кудахтаньем.

А я их: «цып-цып-цып», и они поскакали за мной на веранду.

Я посмотрела на виноград, который уронила на землю.

– Извините, – сказала я и