"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Я умерла?.. Спутанные мысли начинают складываться в логические цепочки. Если бы я умерла, то ничего бы не слышала. Или мертвые все-таки способны слышать?

Поворачиваю голову в ту сторону, откуда доносится голос, и перед глазами все плывет. Со лба стекает какая-то жидкость, и я понимаю, что это кровь. Медленно приподнимаю отяжелевшую от боли голову. Наконец сфокусировав взгляд, я вижу ее лицо – и чуть не падаю обратно от удивления.

– Ты жива!

Надо мной стоит Мэлоди с теннисной ракеткой в руке. Во взгляде тревога.

– Ты в порядке? – спрашивает она, наклоняясь ко мне. – Прости, пожалуйста, я не знала, что это ты.

Пытаюсь сесть, и у меня вырывается болезненный стон.

– А где Лэйни? – нечленораздельно бормочу я.

– Ты не знаешь, где она?!

Мэлоди опускается рядом со мной на корточки, и я смотрю на ее перевернутое лицо: на месте лба подбородок, рот над глазами – словно на картине Пикассо.

– Я надеялась, ты ее найдешь.

– Нет.

Я вновь пытаюсь подняться, но голова кружится так, что приходится лечь обратно.

– А что вообще произошло?

На лице Мэлоди появляется недоумение.

– В смысле что произошло? Ты разве не помнишь?

– Я… не знаю, – облизываю пересохшие губы. – Помню только, как проснулась в душе.

– В душе? – удивленно переспрашивает Мэлоди.

– Да. А когда вернулась в комнату, тут все было в крови, – хриплым голосом выдавливаю я. – А потом я нашла в подвале нож, – очередная попытка сесть заканчивается провалом, и я лежу, в отчаянии таращась в потолок. – Это я сделала? – Губы дрожат, слезы, смешавшись с кровью, жгут глаза, и я с трудом поворачиваю голову к Мэлоди. – Я на вас напала? У меня был нож, я помню, как держала его в руке.

Недоумение на лице Мэлоди сменяется ужасом.

– Нет! – выпаливает она. – Нет, не ты. Это был он! – Она хватает меня за руку. – Поэтому я тебя и ударила. Думала, что ты – это он, что он вернулся!

Меня накрывает волной облегчения – даже подташнивает. Не я! Так и знала!

– Но… кто он?

Мэлоди подпирает руками подбородок, поставив локти на колени.

– Без понятия. На нем была эта штука… – она обводит рукой лицо. – Ну, типа маски… Ты правда ничего не помнишь?

– Нет.

Я вытираю глаза и чувствую, как от жаркого воздуха пересыхает в носу.

– Почему тогда ты убежала?

Мэлоди окидывает меня взглядом с головы до ног: наверняка жуткое зрелище. Впрочем, она выглядит не лучше: волосы растрепанные, воротник футболки порван, джинсы на щиколотке разрезаны и покрыты запекшейся кровью.

– Поверить не могу, что ты ничего не помнишь… – задумчиво, словно сама с собой, говорит она.

– Наверное, шок сказался, – я осторожно приподнимаюсь на локтях, пробуя опереться на больную руку. – Долго рассказывать. Я очнулась в душе и потом решила идти искать вас. По дороге столкнулась с… некоторыми трудностями. А с тобой что произошло?

– Я просто убежала от него, – Мэлоди показывает на дверь. – Бежала, куда глаза глядят, а потом поняла, что рядом никого, и вернулась. Думала, вдруг вы здесь. И… – в глазах появляется отчаяние, – боюсь, он забрал ее, Алекс. Думаю, Лэйни у него.

– Только вот кто он? Ты его не узнала? Может, он был похож на Криса или на Эрика Майерса?

– Говорю же, без понятия, – резко бросает она. – На нем была эта штука, не помню, как называется, в таких еще на лыжах катаются.

– Балаклава, – упавшим голосом выдавливаю я, опускаясь обратно на пол.

– Да, точно, балаклава! Откуда ты знаешь?

Глава 52

Сентябрь

– А сам Райан Джонсон что говорит насчет полиграфа? – спрашивает Тоби.

Я представляю, как она удобно устроилась в кресле, пока я еду на встречу с Донной Уайт. Оказалось, что мать Николь живет в получасе езды от меня. Сейчас у нее другая фамилия. Пришлось постараться, чтобы найти ее, да и встретиться со мной она согласилась далеко не сразу.

– Ничего не говорит. Я неоднократно звонила ему – хотела спросить про полиграф и про воскресную школу, однако он не отвечает.

Видимо, решил, что слава не так уж ему и нужна.

– Нет ли смысла еще раз к нему наведаться? – спрашивает Тоби и тут же добавляет: – Возместить расходы на дорогу мы, конечно, не сможем, однако, судя по всему, это самый надежный способ с ним связаться.

Начинаю перестраиваться в соседнюю полосу. На панели загорается сигнал, что в слепой зоне кто-то есть, и я дергаю руль обратно.

– Да, вероятно, так и сделаю, – отвечаю я, высматривая нужный съезд. – Но сначала поговорю с матерью.

– Хорошо, – соглашается Тоби, впервые за все время моей работы в «Краймлайне» проявив хотя бы подобие одобрения. – Расскажешь потом, получилось ли что-то выяснить.

– Обязательно.

Увидев наконец нужный поворот, я перестраиваюсь в правую полосу.

– Оснований для проведения нового расследования пока нет, – бросает Тоби, видимо, чтобы я не возомнила лишнего. – Хотя допускаю, что есть смысл копать дальше.

С этим напутствием я подъезжаю к дому Донны Уайт.

* * *

Мы прогуливаемся по парку, и я не могу не отметить, что за десять лет, прошедшие с убийства дочери, жизнь Донны сильно изменилась. Она заметно похудела и сменила прическу: вместо каштановой копны теперь стрижка пикси, а волосы покрашены в пепельный. Она снова замужем, и теперь у нее большой дом в пригороде Нью-Йорка – Тарритауне. Сама Донна занимается веб-дизайном, что в целом неплохо, однако вряд ли этим можно заработать на дом с пятью спальнями и бассейном в престижном районе. Значит, повезло с мужем.

Стоит необычайно теплая для сентября погода – очередной тревожный признак глобального потепления. Через месяц Хэллоуин. Я помню, как в детстве приходилось надевать куртку поверх костюма ведьмы, а руки, сжимавшие метлу и мешок для конфет, были в перчатках. В этом году детям даже свитера не понадобятся.

Донна изъявила желание пройтись, а на ходу сложно делать пометки в блокноте, поэтому я записываю наш разговор на диктофон. Она сказала, что ей нужно больше двигаться; полагаю, так ей проще говорить о своем горе, чем сидя на одном месте.

– Честно говоря, даже не придала значения словам о том, что кулон был в форме сердца, – говорит она, расстегивая не по погоде теплую куртку. – Я знала, что там была бабочка. Подумала, они просто не разглядели из-за…

Крови. Думаю, не стоит произносить это вслух.

Легкий ветерок гоняет по дорожке сухие коричневатые листья.

– То есть вы полагаете, это ничего не меняет в… деле?

Мне неловко произносить бездушное слово «дело», ведь за ним стоит жизнь ее дочери, а если