"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– У нее же еще кое-что было в виде бабочки? – слегка поморщившись, спрашивает Флетчер Фокс.

– Да, – повисает неловкая пауза. – У нее была татуировка в виде бабочки… на запястье.

Удивительно, что этот фрагмент не вырезали. Видимо, решили добавить перчинки.

– Ох, мам, как ты тогда разозлилась…

Своим замечанием Келси несколько разряжает обстановку. Все оборачивается в шутку, и память Николь остается незапятнанной.

– Да, я была вне себя, – робко улыбаясь, признает Донна. – Она убежала с друзьями и сделала татуировку. Полагаю, в попытке прощупать границы дозволенного.

Я внимательно вслушиваюсь. Да уж, прощупать границы… Иначе говоря, реальная Николь не соответствовала нарисованному здесь образу пай-девочки, спортсменки и любительницы бабочек, единственным прегрешением которой было пристрастие к жестоким видеоиграм. В ее крови нашли следы марихуаны, она напивалась с приятелями, тайком набила татуировку. И все же это не значит, что она заслуживала смерти.

На экране появляется фотография татуировки, изрезанной ножом. Похоже, Эрику Майерсу она не понравилась.

– Я обещала ей, что сама оплачу, если она захочет еще одну, – мечтательно улыбаясь, говорит Донна Уайт, – при условии, что она сделает ее не раньше, чем в двадцать один год.

По щекам текут слезы, и она закрывает лицо платком. Келси обнимает мать за плечи.

– К сожалению, ей так и не… – Флетчер Фокс не скупясь сыплет соль на рану.

Хлюпнув носом, Донна Уайт выпрямляется.

– Ей так и не довелось этого сделать, – заканчивает она фразу, неприятно удивившись отсутствию у ведущего такта. Впрочем, в «Краймлайне» подобное встречается сплошь и рядом. – Нет, так и не довелось.

Раздается вкрадчивый голос за кадром.

Убийца 666 разбил не только кулон с сердечком, который носила Николь. Он разбил сердце ее матери.

Что ж, полезной информации ноль: никаких намеков на возможный смысл записки. Я уже собираюсь все выключить, и тут меня осеняет. Отмотав на несколько секунд назад, еще раз включаю завершающую фразу.

Убийца 666 разбил не только кулон с сердечком, который носила Николь. Он разбил сердце ее матери.

Разбитое сердце ее матери. Кулон с сердечком.

Схватив со стола книгу, открываю страницу с фотографиями отчета о вскрытии и чуть не вскрикиваю. Джей что-то бормочет во сне. Я замираю, но потом вновь раздается его легкое похрапывание. Не веря своим глазам, перечитываю отчет.

Как я раньше не заметила!

Глава 47

Сейчас

Дверь машины с грохотом захлопывается.

– Эй! – в ярости орет Стив. – Куда собралась?

Слышно, как скрипит снег у него под ботинками.

Из-за ноги быстро бежать не получается – каждый шаг отдает болью. Ледяной воздух обжигает легкие, и все же я бегу изо всех сил, не смея обернуться. Стив хватает меня за рюкзак, и я отчаянно стряхиваю его руку. Бежать, бежать!

Понятия не имею, где я и в каком направлении движусь. Ясно одно – нельзя, чтобы он меня догнал. Рюкзак бьет по спине, бедро ноет, и, кажется, у меня распух локоть. Не обращая внимания на боль, думаю о том, как убежать. Стив по-прежнему гонится за мной, едва не наступая на пятки. Я поскальзываюсь, чудом не падаю.

Беги, беги хоть изо всех сил, тебе меня не поймать, я Пряничный человечек[294]!

Не знаю почему, в голову приходят строчки из детской сказки. Да и вообще ощущение, как будто я угодила в какую-то до нелепости жуткую, неправильную сказку. Те, кто должен мне помогать, не помогают, жена фермера собиралась отрезать мне хвост разделочным ножом, а теперь я села в машину к Серому волку. И все это ни на шаг не приблизило меня к Лэйни и Мэлоди. Всю ночь я только и делаю, что убегаю от психов.

– Стой! Вернись! – злобно вопит Стив.

Однако я слышу, что он уже запыхался. Видимо, мистер военный позабыл о тренировках.

– Поймаю – хуже будет!

Проверять, выполнит ли он свою угрозу, желания нет. К счастью, его дыхание у меня за спиной становится все тяжелее и прерывистее. В какой-то момент понимаю, что расстояние между нами увеличивается.

– Вернись! – задыхаясь, кричит мне вслед Стив, однако это последняя, уже довольно вялая попытка. Надеюсь, он решит, что я того не стою.

И все-таки я не смею оглянуться или сбавить темп. Вдыхая ледяной воздух, бегу вперед до тех пор, пока его шаги за спиной не смолкают совершенно.

– Теперь можно и помедленнее, – звучит голос в голове.

Нет, нельзя искушать судьбу – вдруг Стив меня догонит. Пытаюсь не обращать внимания на жжение в груди и колющую боль в боку. Бегу до тех пор, пока далеко позади меня не раздается приглушенный звук закрывающейся двери.

В какой-то момент я решаюсь оглянуться.

Стива нигде нет.

Долетает рев мотора, и меня посещает странная мысль: пикап проглотил Стива и таким образом меня спас.

Услышав скрип снега под колесами, я наконец расслабляюсь.

* * *

В конце концов я сбавляю скорость и перехожу на шаг, а потом и вовсе останавливаюсь. Согнувшись пополам, упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться. Лямки рюкзака больно впиваются в плечи. Ладно, раз уж мне больше не надо ни от кого убегать, можно и оглядеться.

Вокруг бескрайнее белое поле, насколько хватает глаз. Небо чуть посветлело и из чернильно-черного превратилось в грифельно-черное. Ели стоят, покрытые шапками снега. Снег, снег, бесконечный снег.

В голову не приходит ничего лучше, как вернуться на дорогу, которая еле виднеется вдалеке. Я даже не могу с уверенностью сказать, туда ли иду. Достаю компас, но в темноте ничего не разглядеть, а лезть за фонариком и уж тем более разбираться с картой сил нет. И тут я замечаю собственные следы. Что ж, еще одна сказка! Гензель и Гретель: попытаюсь вернуться домой по хлебным крошкам.

Пока я пробираюсь обратно к дороге, в голове, в такт шагам, один за другим возникают вопросы. Это все Эрик Майерс? Мог ли он совершить побег? Он говорил об этом. Впрочем, они все об этом говорят.

Я не воспринимала всерьез его слова, сказанные с какой-то невероятной бравадой. Все заключенные болтают о том, что однажды сбегут, но скольким это действительно удается? Ответ я знаю: менее, чем одному проценту (я собирала материал для выпуска о побегах, который, конечно, вел Флетчер Фокс). И даже если Эрик Майерс все-таки смог это сделать, зачем ему нападать на меня? Ведь я единственная в состоянии ему помочь. Да и к тому же как бы он вообще узнал, что я здесь?

Разве что только его одолела ностальгия, и он решил взглянуть на