Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– И не забывайте, – продолжил я, – Даррелл – человек герцога, он исполняет волю Бекингема. Если вас не повесят в Тайберне за убийство Фарамона, то погибнете от руки Даррелла. Они же не хотят, чтобы вы сболтнули лишнего.

– С какой стати я должен вам верить?

– У вас нет другого выхода, – напомнил я. – К тому же герцог Бекингем и мой враг. Но если у вас будут от меня секреты, я не смогу вам помочь. – Айрдейл начал было что-то говорить, но я его перебил: – Это значит, что вы должны рассказать мне о ваших с Фарамоном делах. – Вспомнив угрозу Арлингтона, я помедлил, но лишь секунду. – А также о мадемуазель де Керуаль и о Дьеппе.

Айрдейл ничего не сказал, хотя и молчание можно считать ответом. Он зашагал прочь и скрылся в тени в дальней части строения. Дверь открылась, потом закрылась. Послышался лязг задвигаемого засова, а потом наступила тишина.

Глава 27

После обеда в «Синем дельфине» три женщины отправились каждая своей дорогой. Мадемуазель де Керуаль едва притронулась к еде, у Кэт тоже пропал аппетит.

Зато мадам де Борд насладилась трапезой от души, хотя и раскритиковала соусы.

– Французский повар – необязательно хороший повар, – рассуждала она. – У этого малого таланта хватает только на то, чтобы впечатлять англичан. Надо думать, потому он и уехал в Лондон.

Будучи женщиной чуткой, мадам де Борд вполголоса заверила Кэт, что отвезет мадемуазель де Керуаль обратно во дворец, ведь о дальнейших покупках сегодня не может быть и речи. При этих словах костюмерша бросила испытующий взгляд на Кэт.

– А сами-то вы как? – строго спросила она. – Уж очень вы сегодня молчаливая.

– Извините, у меня и впрямь много забот. Но уверяю вас, все в порядке.

Мадам де Борд такой ответ не удовлетворил, но продолжать расспросы она не стала. Вскоре после этого старший из двух лакеев объявил, что к таверне подъехала карета посла. Две француженки сели в позолоченный экипаж, и он покатил в сторону Уайтхолла, а следом кинулась стайка маленьких оборванцев в надежде выклянчить несколько пенни.

До Чард-лейн Кэт доехала в наемном экипаже. В конторе Бреннан отдавал распоряжения насчет строительных материалов – нужно было вывезти все, прежде чем приставы конфискуют их как имущество Хадграфта. Кэт застала своего делового партнера в лучшем настроении, чем ожидала, ведь Бреннан был в своей стихии: поставленная перед ним задача требовала точных расчетов и упорядоченных действий, что давало ему возможность проявить свои сильные стороны.

Бреннан сообщил, что Хадграфт не осмеливается показывать носа на Чард-лейн, а когда Кэт спросила, не заходил ли Марвуд, деловой партнер взглянул на нее с удивлением и ответил:

– Нет. Да и что ему здесь делать?

Кэт притворилась, будто не расслышала последний вопрос. Действительно, у Марвуда не было ни одной причины сюда приходить, если не считать ее непреодолимого желания узнать, пережила ли его пламенная страсть утрату приданого и разорение отца бесстыжей кокетки. Хорошо зная Марвуда, Кэт понимала: этому простофиле ничего не стоит решить, что перед лицом столь великой любви все остальное пустяки.

Тут мысли Кэт приняли совсем уже неуместное направление, и она стала размышлять о том, что кто-то обязательно должен приглядывать за Марвудом и не позволять ему делать глупости.

– Вам дурно? – бестактно осведомился Бреннан. – Вы вся раскраснелись.

– Со мной все в порядке! – сердито бросила Кэт. – Благодарю за заботу.

* * *

Рядом кто-то дышал.

– Кто здесь?

Ответа не последовало, но мой слух ясно улавливал звуки дыхания.

– Айрдейл?

– Я принесла вам попить, – без всякого выражения ответил резкий женский голос.

Пейшенс Нун подошла ближе, и я сумел ее разглядеть, вернее, ее силуэт.

– Вы голодны? – спросила она. – Я и хлеба принесла. Вам надо хоть немного поесть.

Ее манера говорить изменилась: в тоне Пейшенс не осталось и следа былой угодливости. А впрочем, я беседовал с этой женщиной только в Свон-Ярде, в доме госпожи Фарадж, где она была обязана подчиняться моим приказам. Но теперь мы поменялись ролями.

Я сел. Голова тут же закружилась, но не так сильно, как в прошлый раз. Судя по немногочисленным лучам солнца, проникавшим внутрь, день уже клонился к вечеру. Не меньше часа я провел в тревожном забытьи, то видя сны, то снова приходя в себя.

– Где Айрдейл?

Пейшенс не ответила. Она поставила поднос с пивом и хлебом так, чтобы я мог до него дотянуться. Чтобы избавиться от сухости во рту, я сделал глоток пива.

– Я хочу вам помочь, – заверил я Пейшенс. – Но здесь я ничего не могу для вас сделать. Вы должны меня отпустить.

– Встаньте… сэр, – велела Пейшенс.

Пауза, предшествующая слову «сэр», была такой долгой, что ее можно было воспринять как издевку. Но я попытался выполнить распоряжение Пейшенс, однако мои колени подогнулись, и я рухнул обратно на тюфяк.

– Так я и думала. Нет, на своих двоих вы сегодня далеко не уйдете.

– Тогда позвольте отправить записку, – попросил я. – Пусть меня заберут мои слуги. Велю им принести еду, одежду, деньги – все, что вам нужно.

– Откуда мне знать, что вы нас не выдадите? – В голосе Пейшенс в первый раз прозвучала опаска.

– Зачем мне вас выдавать? Разве Айрдейл вам не сказал? У нас общий враг.

Но Пейшенс уже шагала прочь.

– Я ваша единственная надежда, женщина! – прокричал я ей вслед.

В дверях Пейшенс остановилась:

– Поешьте хоть чуть-чуть… сэр.

Дверь открылась, потом закрылась. Пейшенс с силой задвинула засов. И снова я остался один на один с тенями.

Темнело, и цвета города постепенно меркли, пока тени не заполнили все углы. В сумерках вокруг масляных ламп тускло сияли круги грязно-желтого света. Тут и там мелькало яркое пламя шипящих факелов. На подоконниках подрагивали огоньки свечей.

Дневной свет угасал, тени сгущались, а Кэт все ходила от окна к камину, от кресла у камина к окну. Она была не силах усидеть на одном месте, и комната казалась ей слишком тесной.

Маячившая в дверях Джейн спросила, зажигать ли свечи. Кэт едва сдержала рвавшийся с языка сердитый ответ. Джейн Эш ровным счетом ни в чем не виновата, тем более в том, что ее присутствие раздражает хозяйку.

– Я буду наверху, – наконец объявила Кэт. – Если придет господин Марвуд, скажи ему, чтобы поднимался туда, но больше никого не пускай – не хочу, чтобы меня беспокоили. Посиди здесь, у огня. Зажги свечу и займись шитьем.

Уж чего-чего, а разного шитья в хозяйстве всегда хватало, и благодаря наставлениям Маргарет Джейн постепенно