Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

На эту службу, как правило, приходили семьями. Тут присутствовали и Гичи, занимавшие скамью в середине зала. Эйб, вопреки своему обыкновению, раскраснелся, словно еще с утра предварительно подкрепился парой стаканчиков. Он неразборчиво бормотал нужные слова и путался, когда нужно садиться или вставать. Даже Джессика, которая редко посещала церковь, тоже сидела тут, рядом с Джулией. Кэти, в шляпке, специально хранимой ею для всяческих похорон и поминок, незаметно оглядела весь зал и обнаружила, что она входит в число тех немногих женщин, у кого голова покрыта как полагается, причем все эти тетушки были ревностными прихожанками, из старшего поколения…

— Итак, восславим же хвалу Господу… Стих третий и четвертый будут исполнены соло…

Арнольд Пол, трудившийся за церковным органом, блестяще исполнил композицию собственного сочинения: «Хоральная прелюдия в стиле Иоганна Себастьяна Баха», которая стала несколько затянутым введением к гимну на музыкальную тему Гисслера. Кэти наблюдала за дочерью, которая, похоже, не отрывала глаз от Джильса Винтера. Мальчишка сидел рядом со своими родителями на скамье в первых рядах. Он чинно смотрел прямо перед собой, словно не замечал ничьего присутствия в церкви, строго и точно выполняя все требования церемонии. И снова Кэти спросила себя: ну что такого ее дочь нашла в этом парне? Все-таки для юной девушки естественно, если она тянется к мужественности. А в Джильсе трудно было разглядеть что-нибудь мужское, и, кроме того, он еще на полголовы ниже Джулии. Облик у него прямо-таки девичий, а, из-за близорукости он щурится на все вокруг, словно недоросль-профессор из детских мультиков. Прямо какая-то пародия на парня. Конечно, мозги у него имеются, но разве молодые гормоны слушают разум?

Прелюдия Пола наконец завершилась торжественным аккордом, что являлось сигналом встать со скамей. Непонятно почему, Кэти вдруг ощутила себя растерянной и подавленной. Как бывает иногда перед бурей, когда вся атмосфера словно наполнена скрытой угрозой… Уж не заболевает ли она, подумала Кэти.

К ее удивлению, сольную партию в хорале исполнила со своего места Стефания Винтер. На Кэти ее пение произвело впечатление. Приятное сопрано, звучавшее без аккомпанемента словно нежный колокольный звон… И когда снова вступил орган, собрание словно сбросило оцепенение и задвигалось, задышало. Пока Стефания солировала, Джильс не отрывал от матери глаз, словно сливаясь с нею в единое целое…

Прихожане встали на колени.

— Всемогущий Господь, Духом чьим управляется Церковь наша…

Лоуренс Винтер, склонив голову над требником, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Последние пару месяцев в нем нарастало ощущение беспокойства. Нет, в повседневной жизни вокруг него ничего особенного или необычного не происходило, и все же незримо назревал некий кризис — в жизни фермы или во взаимоотношениях с окружающими…

С каждым днем все настойчивее сверлила мысль, будто все их слова наполняются каким-то иным, скрытым смыслом, и самые простые вещи таят в себе зловещую угрозу. Казалось, он пробирается меж скал над высоким обрывом; и было вовсе не важно, реален ли этот кризис, или все ему только кажется из-за собственного душевного разлада.

Прозвучал еще один гимн, после чего викарий поднялся по ступенькам к кафедре.

— Говорю вам слова из Исайи, глава пятьдесят три, стих третий: «Он был презрен, и мы не ценили его»…

Всегда, когда Джессика присутствовала на службе, у нее возникало то странное ощущение, которое испытывает актер, наблюдающий спектакль из зрительного зала: эту отстраненность и некоторый цинизм. Это ведь она протирала алтарь, начищала чашу, подметала, мыла и убирала. И это она готовила, когда надо, все необходимое для Святого Причастия. Несмотря на все это, тут был и психологический нюанс: она относилась боязливо, почти суеверно к статуе Христа, нависавшей над входом в алтарь. Фигура представляла собой вольное переложение в скульптуру живописного полотна Холмэна Ханта «Свет мира», причем основное отличие от картины заключалось в том, что рука с факелом у статуи была высоко поднята.

Джессика протирала Христа всегда сложенной в несколько слоев ветошью, избегая касаться рукой и стараясь не смотреть в глаза изваянию Бога…

И сейчас, слушая рассуждения викария, она поймала себя на том, что смотрит именно в глаза статуи, хотя и не совсем четко различает их в полутьме. Все равно это вселяло тревогу — глаза словно обвиняли ее в чем-то, и Джессику в самом деле переполнило чувство собственной греховности.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа…

Ну вот, еще один, последний гимн, благословение, и служба закончена. С последним, одиннадцатым ударом часов прихожане стали выбираться из храма на солнышко.

— Ты приедешь на обед? — спросила Кэти мужа.

— О Господи, нет! — Эйб торопливо взглянул на часы. — У меня заседание в Сент-Остелове, я уже опаздываю!

— Но ведь сегодня Страстная пятница…

— Ну и что? Конечно, было бы проще работать без окружающих тебя болванов, которые считают, что приносят какую-то пользу… А так у меня навалом работы. Я забираю машину и еду.

Джулия отстала от родителей.

— Дочка, а ты не собираешься домой?

— Я хочу поболтать с Джильсом.

— Опять этот чертов придурок, — пробурчал себе под нос Эйб. — Она прямо повисла на нем…

Кэти повернулась к сестре:

— Может, ты зайдешь к нам, выпьем по рюмочке?

Джессика обернулась и посмотрела на паперть, где толпа восхищенных прихожан окружила Стефанию Винтер и восторгалась ее пением. Муж и сын стояли рядом.

— Нет уж, спасибо, Кэти, но сегодня, похоже, никто не собирается вкалывать на ферме, так что уж придется мне потрудиться за них…

И Джессика зашагала прочь по Черч-Лейн.

Винтеры наконец сошли с паперти и медленно побрели вверх по склону, в сторону фермы. Джильс, увидев, что Джулия поджидает его, подошел к девушке. Его родители ушли вперед.

— Послушай, ты не болен, Лоуренс? — спросила Стефания мужа.

— Нет.

— С тобой что-то происходит.

— Разве не со всеми что-нибудь происходит?

— Не огрызайся. Ты постоянно замыкаешься в себе. Иногда я удивляюсь…

— Чему это ты удивляешься?

— Да нет, ничего. Вот уже и Джильс подошел. Ну, что там хотела Джулия? — обратилась Стефания к сыну.

— Она пригласила меня погулять с ней сегодня после обеда.

— И ты пойдешь?

— Нет.

— А что у вас там с Джулией?

— Ничего.

Великая суббота

Вечером в субботу Джессика, как обычно, отправилась прибираться в церковь. Она вошла через южный вход в одних чулках, сбросив на пороге полусапожки; нечего марать прибрежным песком и глиной этот чудный ковер, ей ведь предстоит его чистить.

Небо было обложено тучами, и моросил дождь. Хотя снаружи было еще довольно светло, в зале церкви повис густой сумрак. Факел в поднятой руке Христа сверкал, казалось, каким-то зловещим светом, и