Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Да, здесь мало что поменялось за эти годы, разве что еще больше все поизносилось да поистрепалось; обтянутая кожей черная софа, кресла — материнское и отцовское, цветные репродукции в позолоченных рамках, пианино у стены… Все так же, как было в детстве. Тот же самый письменный стол и деревянная полочка, которую Добеллы использовали для хранения своих расчетных книг и старых счетов…

— Садись, Кэти, в ногах правды нет. Хочешь стаканчик? Точнее сказать, у меня есть крепленое вино, я его покупаю сейчас в таких пластиковых бутылях на пять литров… Правда, подаю я его в графинчике из-под хереса, но это винцо еще получше будет…

Сестры уселись рядышком на диван, прихлебывая вино.

— А где Лоуренс и Стефания? — спросила Кэти.

— Лоуренс копает картошку. А Стефания — сегодня ведь первый день этого проклятого праздника, так что она не встанет с постели до полудня… — Джессика вздохнула. — Да еще в последнее время она завела моду — то и дело берет себе выходные. Уж не знаю, куда она ходит в эти дни, но я заметила, что она стала чаще принимать душ, чем раньше…

— Джесси, послушай, но если от Винтеров так мало проку, зачем ты их держишь на ферме?

Джессика подлила себе еще вина.

— Тебе добавить? Нет?… Ну, в общем, я не знаю! Где я найду себе других помощников? Конечно, Лоуренса нельзя назвать подарочком — в смысле работы на земле, но он всегда старается сделать то, что ему велят. — Джессика ухмыльнулась. — И потом, у него есть достоинства и другого сорта…

Кэтрин вытаращила на сестру глаза:

— Надеюсь, ты имеешь в виду не то, что я могла подумать?

Джессика рассмеялась, но не очень весело.

— Ты стала какой-то замшелой пуританкой, Кэти! Иногда кажется, будто ты считаешь, что быть женщиной — это такая профессия, для карьеры… Наверно, в каких-нибудь дамских журналах вычитала, а? Модная сейчас тема…

Кэти была задета:

— А чего ты добиваешься в жизни, и зачем, интересно?

Джессика допила вино.

— Я? Не знаю, я и не задаюсь такими вопросами. Все у меня получается естественно… — Ее лицо вдруг стало серьезным. — По крайней мере, я пообдергала хвостики нескольким петушкам, чтобы они не слишком кукарекали… И во всяком случае, я ни от одного сукиного сына не завишу. Вот так.

— А я завишу, да? Ты это хочешь сказать?… — Кэти осеклась и продолжила другим тоном: — Ладно, зачем нам спорить об этом? Лучше подумай, что если ты продашь ферму синдикату, то получишь из своей доли хорошие деньги и сможешь держать акции того предприятия, которое они тут откроют. И при деньгах будешь, и сама себе хозяйка.

Джессика пренебрежительно скривилась:

— Нет уж, не надейся! Если ты пришла сюда, чтобы меня уговорить согласиться с твоим Эйбом, ты зря тратишь свое драгоценное время! Если уж я решу отказаться от фермы, то сделаю это по своему желанию, а не из-за денег. Билли Эва хотел бы присоединить эти земли к своим владениям — тогда, по крайней мере, тут по-прежнему будет ферма. А пока я продаю все, что выращиваю, на козье молоко тоже хороший спрос, да и Билли хочет взять у меня в аренду пять акров под свой скотный двор… Плюс к этому я имею кое-что и от церкви, да еще и от Арнольда Пола теперь…

— Вот кстати, Джесс, насчет Арнольда! Я только что узнала об этом!

— Ну? Всего два неполных дня в неделю, а деньги неплохие.

— Джесс, но ведь это неприлично!

— Да ну, брось! Я в церкви сколько уже лет прибираюсь…

— Но это разные вещи!

— А почему это? Потому что люди так испорчены, что станут думать, будто я делаю это из-за связи с ним? Да плевать на них, Кэти!

Как всегда, в своих спорах с Джессикой, Кэти поняла, что ее перехитрили, заставили почувствовать себя глупой снобкой. Кэти решила сменить тему.

— Знаешь, я тут Эльзе говорила, что мне очень тревожно за Джулию. Слишком часто она трется вокруг этого Джильса.

Джессика отреагировала точно так же, как и Эльза:

— Но зато она с ним в безопасности: ни наркотиков, ни особого секса, насколько я могу судить…

— А чем они занимаются, когда Джулия сюда приходит?

— Иногда идут на улицу пошататься и посчитать ворон, а иногда просто в его комнате торчат. Ладно тебе, Кэти, им же по семнадцать лет! Но я не удивлюсь, если они даже просто вместе уроки готовят и ничего больше…

Джессика замолкла и сделала серьезное лицо. Словно давно уже ждала возможности переменить разговор.

— Кстати, Кэти, ты видела объявление в нашей местной газетенке, что миссис Рюз — мать Дерека — скончалась?

— Рюз? Мать того мальчика, что погиб в аварии на дороге? Да, я прочла о ее похоронах… А что?

— Представляешь, ей было всего пятьдесят пять, и говорят, она так и не смогла оправиться после смерти сына. Целых шестнадцать лет горевала — и вот умерла…

— Ну и что?

Джессика помолчала, потом обронила:

— А ведь тогда я гуляла с Джонни Глинном…

— Ну да, все думали, что вы поженитесь, и я тоже так думала.

— Верно. Все так и было договорено. Но в ту ночь все было кончено.

— Но ведь Джонни доказал полиции, что он не замешан! Другое дело, что не все ему поверили…

— Знаю, что не все. Но он говорил правду.

Кэтрин вопросительно глянула на сестру.

— Если Джонни там не было, то кто же? — вдруг она заговорила торопливо: — Джесси, ты была там с кем-то? Да?

Джессика вдруг махнула рукой:

— А, ладно, Кэти, не слушай меня, я просто сегодня не с той ноги встала… Забудь. Давай поговорим о тебе. Я слышала, Эйб заполучил новый контракт на строительство школы, на Лискердской дороге? Дай бог ему долгих лет жизни, чтобы ему подольше так везло, не то что его отцу…

Страстная пятница

— Всемогущий Боже, яви нам милость Твою, как Иисус Христос явил ее предавшим Его…

Преподобный отец Майкл Джордан, викарий Мореска, своим по-мальчишески высоким голосом читал первую молитву собравшимся в церкви прихожанам.

По некоей странности, служба в Страстную пятницу приобрела для жителей поселка особый смысл, даже для тех, кого в другие дни нельзя было встретить в церкви. О подготовке к богослужению объявил перезвон колоколов, примерно в половине десятого утра. Звон повторялся с минутными промежутками до десяти, когда началась служба. При этом каждый удар колокола символизировал один год из земной жизни Иисуса Христа.

Утро было ясное, чистое, лучи солнца сквозь южное окно попадали на увеличенную статую Христа,