Остров грехов - Ким Чэхи

Сонхо крепко сжал кулаки. Нужно срочно выбираться из этой ситуации.

– Будет немного хотеться спать. Я кое-как намешал и вколол тебе снотворного. Но совсем ты не заснешь, не переживай. – Мужчина хлопнул Сонхо по плечу и поймал его взгляд. Затем продолжил: – Письмо помнишь? Написал я одно такое семнадцатого октября прошлого года. Тебе, наверное, интересно, что с Ко Хичжон, Пак Минсук и Ким Хичжин? Об этом я тебе немножко попозже расскажу.

Прилагая неимоверные усилия, чтобы держать открытыми так и норовившие закрыться глаза, Сонхо заговорил сквозь полувытащенный кляп:

– Что… что все это зн… – Закончить он не смог.

– После того как мы с тобой выпили вина, ты хорошо спал, да? Ведь я втайне спаивал тебя снотворным. Еще в первую ночь я нанес порошок на носик чайника и края кофейной кружки.

Сонхо изумился:

– О ч… ч… чем ты се… сейчас…

– Закрой-ка рот на замок и слушай. Я все это спланировал очень и очень давно. Месяц назад я разузнал про связанную с полицией гостиницу и втайне начал там работать. Еще я узнал, что тренировочный центр, где живут полицейские, всегда забит под завязку. Я сломал дверь, соединяющую две комнаты с балконом на втором этаже, а владелец так ее и не починил. Одиноким гостям предлагают комнаты на втором этаже, так что на первом я ничего не трогал.

Все тело Сонхо покрылось мурашками.

Мужчина снял очки и пальцами дотронулся до глаз. Стоило ему вынуть черные кругляшки линз, как лицо его тут же преобразилось.

«Ну что, все равно не помнишь меня?»

Он произнес это лишь губами, беззвучно. Выражение лица его было печальным, мутными глазами он смотрел на Сонхо. И тот вспомнил. Ребенок, которого постоянно унижали.

Намги. Хан Намги.

Губы Сонхо дрогнули. Мужчина окончательно вынул кляп из его рта.

– Никчемыш. Хан Намги.

– Верно, так меня называли. Кричи погромче, если хочешь. В этом районе все под снос, почти все уехали отсюда, так что никто не услышит.

– Н… Намги. Зачем ты все это устроил? А как же Ё Тоюн?

– Как он? Я обо всем позаботился. Профессор Ан Чхансун, или как его там, уехал за границу на семинар, так что доказать, что я не Ё Тоюн, некому. Поэтому у меня легко получилось выдать себя за него. Я даже завивку сделал и волосы покрасил. За три месяца, пока жил в комнате под тобой, перечитал целую гору книжек, которые обычно такие деятели читают.

Намги резко замолчал. Повисла гнетущая тишина. Он подвинул стул и уселся напротив Сонхо. Скрип колесиков по полу сильно резанул по ушам.

– Что все-таки произошло? Со всеми ними? – спросил Сонхо.

– Ах, ты о девушках? Ты, кстати, почти поймал подозреваемого. Даже уже встречался с ним. В письме, которое я прислал, есть подсказка – еще раз внимательно перечитай и тут же все поймешь. Мы с тем человеком познакомились на интернет-портале, и, знаешь, диалог у нас прямо-таки задался. Женщин он презирает, хочет что-то им доказать – такой вот он человек. Одно дело он тогда уже провернул и хотел бы приступить ко второму, но говорил, что сомневается, поскольку боится быть пойманным полицией. Твердил о том, как хочется ему выловить работницу комплекса Уллимсанбан, которая хотела уехать в Сеул. Но трусил. Боялся, что поймают. После того как мы сблизились, я, конечно, смог его подтолкнуть. Пообещал, что прикрою его, отправив из Сеула письмо, чтобы запутать следствие. И отправил спустя десять дней после его третьего дела. Потом я узнал, что для анализа почерка привлекут авторитетного профессора Ан Чхансуна и Квон Ёиля – близкого знакомого руководителя следственной группы Кан Тэсу. Я ждал, что вовлекут и тебя, его подчиненного. План я составил отличный, вот только не все пошло так гладко.

После небольшой паузы Хан Намги продолжил:

– Когда тот мальчишка, Ли Чунхи, написал свой пост про Ха Нари, я в общем-то и принялся за дело. Ты много занимался профайлингом несовершеннолетних убийц, и я знал, что это дело тоже достанется тебе. Потом слил твои данные на «Випо», благодаря чему в результате заставил тебя приехать на остров Самбо. Я взломал почту куратора Ё Тоюна, распечатал экспертное заключение и встретился с тобой. А с ним самим разобрался. Про «Восемь наставлений», кстати, я тоже в книжке вычитал.

Хан Намги снова ненадолго прервался и начал хлопать в ладоши, отбивая ритм.

– Полиритмия – знаешь, что это такое? Это когда ритм сочетает в себе две самостоятельные линии или больше. Так вот, именно воспользовавшись полиритмией дела острова Самбо и дела Ха Нари, я смог вызвать тебя сюда.

Сонхо полностью пришел в себя. Однако мысли все еще продолжали путаться – возможно, оттого, что лекарство выветрилось не до конца. Он сильно зажмурился и снова открыл глаза. В психологической войне нельзя поддаваться. Проигрыш равняется смерти.

– Хан Намги. Что тебе вообще от меня надо? Ха Нари, Ё Тоюн – ты правда их убил?

Намги прыснул со смеху.

– Если уж и приходить с повинной, то только к тебе. А ты ведь даже мой запрос в друзья проигнорировал. Я прямо-таки расстроился. Под именем Ю Чонёля в интернете я стольким людям в беде помог. Наверняка ведь слышал об этом?

По затылку Сонхо пробежали мурашки, словно его сзади схватила чья-то рука. Хан Намги продолжил, хихикая:

– В интернете полно сведений о судопроизводстве и законах – я просто помогал в них разобраться. Со временем стал встречаться с людьми и офлайн. Даже визитки пришлось сделать. А до этого в течение пяти лет торчал в своей комнате, жил как хикикомори[67].

В голове Хан Намги вспыхнуло несколько картинок из прошлого. В одиночку присматривая за мамой, лежащей в комнате напротив в медицинском респираторе и постоянно кашляющей, он с головой погружался в интернет. Первое время сидел в разных игровых форумах, чатах, блогах, а потом стал публиковать посты на «Випо». Все началось с того, что Намги увидел пост с просьбой помочь выдвинуть обвинения против следователя и поделился своими знаниями на этот счет. Он набрал популярность за счет рассказов о том, как без конца попадал в колонию для несовершеннолетних, представал перед судом, подавал прошения. Изучая право, он придумал фальшивое имя Ю Чонёль и стал помогать тем, кто обращается с иском или оказался на скамье подсудимых.

Хан Намги отогнал воспоминания прочь и сказал, рассматривая лицо Сонхо: