След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков

— Ну ладно, парни. Рассказывайте! — Максим вытащил блокнот. — Я, с вашего разрешения, кое-что записывать буду и кое-какие вопросы задавать. Можно?

— Ага! — за всех снова ответил Миша.

А Колька прищурился и спросил:

— Дяденька, а вы сыщик?

— Именно он и есть! Оперативный уполно… тьфу ты — инспектор уголовного розыска лейтенант милиции Мезенцев Максим Петрович! — Макс приосанился. — Так меня можете и звать. А то затянули: «дя-аденька»!

Братовья переглянулись и засмеялись.

Отсмеявшись, Мишка начал рассказ…

Велосипеды у братцев были разные. У мелкого Мишеньки — новенький, сверкающий свежей краской «Орленок», у рослого же Кольши — старый маленький «Школьник». «Орленок», хоть и вызывал восхищение всех уличных пацанов, но для Мишки пока был великоват, хоть и седло, и руль опустили по самое некуда. Все равно приходилось ездить на раме, а то и под рамой, ибо велик-то родители купили на вырост, рассчитывая лет эдак на пять как минимум.

Потому, выезжая на «большую дорогу» (так дед с бабкой именовали асфальтированную Советскую улицу), парни великами менялись безо всяких обид! Кольша «понтил» на «Орленке», а Мишенька с удобством катил себе на «Школьнике». Тем более Колькин «Школьник» был хороший: пластмассовые ручки на руле обмотаны синей изолентой, а спицы — медной сверкающей проволокой от электродвигателя! Красота была неописуемая, особенно когда солнце светит. Честно сказать, Мишка хотел бы свой «Орленок» украсить в точности так, но пока красивая проволока не попадалась. А вот изоленту он уже у деда спер! Правда, черную — синей у старика не оказалось.

Вот и тогда, в конце мая, поменявшись великами, парни весело покатили на озеро! На дальнее, на Большое. Хотя никто их туда не отпускал, разрешали только рядом, на Среднее. Впрочем, пацаны честно отпросились — уходя, Мишка бросил: «Мы с Кольшей на озеро». Правда, не уточнил, на какое. На озеро — и все тут! На Большом ведь куда интереснее, чем на Среднем! Среднее — оно посреди городка. Дома кругом, мостки, люди белье стирают. Да и лодки все под приглядом.

Совсем другое дело — на Большом! Там простор, там леса кругом, там новая заводская база! И невдалеке, за мыском, старые лодки. Какие привязаны, какие нет. По большей части, конечно, гнилые, дырявые, но самое главное — ничьи!

Так Мишка сказал, а уж он-то всегда все знает…

Братовья пошатались поначалу по базе, посмотрели, как здоровые парни и девушки играют в волейбол.

Ловко так! Оп! И мяч свечой в воздух…

Колька даже позавидовал:

— Эх, вот бы нам так научиться!

— Научимся, — утешил Миша. — Чего тут и учиться-то? На пионербол похоже.

— И вовсе не похоже!

— Нет, похоже! И правила те же. Спорим? На шоколадный батончик.

— На шоколадный? Идет!

— Ну, пошли тогда вон, к судье, — спросим. Только перерыва дождемся, а то прогонят.

Судья — крепкий мужчина, хоть и не молодой, в темно-синих, с тройными белыми лампасами спортивных штанах, в олимпийке с блестящей застежкой-молнией — снял с головы белую полотняную кепку и ею же вытер выступивший на лысине пот… Протянул про себя:

— Эх, комсорг, комсорг… Жаль, что так… жаль…

— Именно так и сказал? — немедленно уточнил Мезенцев.

— Так! Именно такими словами. Мы рядом, сзади стояли — слышали.

— А кому сказал?

— Да никому. Себе под нос прогундосил. А потом мы и спросили… То есть я спросил… А у меня мама в техникуме комсоргом была! Рассказывала.

— Дяденька! А правда, что в волейболе такие же правила, как и в пионерболе? — подойдя, спросил Мишка.

— Что? — Судья удивленно обернулся. — Какой пионербол? Дети! Вы откуда здесь? Как проникли? Вот я вам сейчас уши-то надеру!

Пришлось спасаться бегством. Хорошо, велики заранее спрятали. Рядом с озером, у Серого камня, в кустах. Там дорожка, даже на машине проехать можно, если недалеко…

Ну а дальше пошли к лодкам. Выбрали ту, где воды поменьше, открыли проволочинкой замок…

— Прямо-таки проволочинкой? — недоверчиво протянул Макс.

— Ну да! Замок сам собой и открылся. — Мишка склонил голову набок. — Да-да, сам собой.

— Верю! Дальше что? Весла где взяли?

— Да не весла — доску! — на этот раз отозвался Кольша. — И какую-то старую миску — воду вычерпывать.

— Молодцы! И, значит, поплыли…

— Не сразу. Сперва одежку в кустах спрятали, чтоб не замочить. По небу тучи ходили, вот и подумали: вдруг дождь пойдет?

— А уж потом поплыли. Этих, которые на смешных лодках, видели. Скажи, Миша? Как эти лодки-то…

— Байдарки!

— Во! А потом — туча! Мы скорей к берегу поплыли. И эти, на байдарках, за нами. А там увидели рыбака! В плаще, в кепке на самые глаза…

— В панамке! Удочка у него…

— Спиннинг! И блесна синяя такая, блестящая — на щуку.

— Да… Ну вот, мы причалили — и в кусты. Ждали, пока уплывут. И рыбак еще этот…

— И долго ждали?

— Да так…

— Счас ка-ак дождь! — Глядя на удаляющиеся байдарки, Мишка опасливо посмотрел на тучу. — Кольша, может, домой? А то дед потом прибьет!

— А успеем? Тс-с… — прислушиваясь, сказал Колька. — Слышишь, голоса? Может, это тот гадский дед? Которого лодка… Нас выследил. С кем-то идет. А рыбака-то уже и нет!

— Дед, говоришь? А может, и не он? Надо посмотреть.

По колено в воде, ребята осторожно пробрались через прибрежные заросли ивы. Выглянули…

Двое мужиков сидели на берегу и пили водку. За ними виднелся мысок, а дальше — лодочная станция и пирс. База!

Одного из мужиков ребята узнали:

— Смотри-ка! Тот самый — судья!

Второй был незнакомый парень. В трусах!

— Эх, дядя Женя, спасибо, что сказал, — с горечью протянул молодой. — Не знал, что она такая… Но инженера я на чистую воду выведу! Ну какая все-таки сволочь! Мало, что ли, денег, а?

— Денег всегда мало, Семен! Давай еще по одной.

— Да не буду я, дядя Женя, не привык.

— Все мы не привыкли! Давай… И — в озеро. Успеем выкупаться до дождя.

— Ага.

Выпив, мужчины зашли в воду. Нырнули… Забурлила вода… На берег выбрался один судья.

— Тот, молодой, наверное, к пирсу поплыл, — пояснил Миша. — Мы так подумали… Скажи, Коль?

— Ага. А второй не с ним, потому что — машина.

— Да, там, в кустах…

— Он вещи еще собрал с берега…

— Плащ, спиннинг с блесной… Синей…

— И в машину унес! Она там, за кустами, стояла.

— Желтый такой «Москвич».

— Четыреста восьмой!

— Нет, четыреста двенадцатый.

— Да четыреста восьмой же!

Мезенцев побарабанил пальцами по столу:

— Ребята! Тот, который пил водку с парнем, и волейбольный судья — это один и тот же человек?

— Так мы и говорим! Один и тот же.