Слово о Сафари - Евгений Иванович Таганов

Началось гулянье с открытия в Лазурном сафарийской выставки-ярмарки. Полторы сотни экспонатов, образцов серийной продукции — такова была её экспозиция, выставленная в торговых палатках на пустыре возле причала. Результат гонки не за объёмной специализацией, а за товарным бартерным разнообразием. Наши снабженцы теперь просто брали в дорогу иллюстрированный каталог галерных товаров, и не было случая, чтобы что-то из его содержимого не заинтересовало противоположную сторону.

Вместе с духовым оркестром почтенную публику развлекали доморощенная рок-группа «Ю-ю» и детский танцевальный ансамбль. Затем, оставив лазурчанам пару бесплатных бочек с пивом и подобрав прибывших из Владивостока гостей, праздничный кортеж взошёл на паром и под хлопанье бутылок шампанского прибыл на Симеон. На календаре было 4 мая, рабочий день, но симеонцы превратили его в свой выходной, дружно покинув в нашу честь рабочие места. Как на некой грандиозной свадьбе, они раз за разом перегораживали центральную улицу сафарийским пролёткам, бричкам и кабриолетам и требовали выкуп. Получив его в виде всё тех же бочек с пивом и ящиков с бутербродами, добавляли свою водку и гуляли дальше или выклянчивали пригласительный билет в Сафари.

Сам въезд процессии на территорию общины сопровождался выстрелом медной пушки галерного производства, которая отныне должна была возвещать на острове каждый полдень, как и положено во всяком уважающем себя городе-государстве. Ивников превзошел самого себя, ловко соединив гала-концерт школьников в летнем амфитеатре с актёрским капустником своей театральной труппы и заставив каждого галерника нацепить карнавальный костюм, шапочку или маску. Хороши были и наши конные соревнования от конного поло до рыцарского турнира, визуально делая каждого сафарийского фермера на целый лошадиный рост выше простых смертных.

Столы были накрыты прямо на лужайке, где на нежно-зелёном фоне изысканно смотрелись парадные мундиры: камуфляжные у легионеров, серые у бригадиров, тёмно-синие у вице-командоров и бежевые у командоров. К вечеру заметно посвежело. Но принесли переносные камины, зажглись фонари и гирлянды лампочек на деревьях, и началась специально подготовленная танцевальная программа, где группа неотразимых девиц из варьете «Скалы» принялась вовлекать присутствующих в шаманские пляски. Как их танцевать, никто толком не знал, поэтому не мог и отказаться, — и вот уже седые отцы семейств скачут молодыми козлами, а их жены с горящими щеками кружатся и изгибаются, изгибаются и кружатся.

Пиво и шампанское были также далеко не безобидны, и в три часа ночи мои легионеры собирали богатую жатву тех, кого хмельной сон скосил прямо на газоне. Собирали и сносили в приготовленные гостевые каюты, чтобы никто не получил ненароком воспаление лёгких.

Отец Павел с Жанной присутствовали тоже, но лишь в самом пассивном качестве: не говорили тостов, не танцевали, не делали замечаний, но и не уходили, были до самого конца, не отрывая глаз от происходящего вокруг. Мы с Вадимом и с приехавшим Аполлонычем только перемигивались за их спинами, довольные уж тем, что удалось их облечь в нарядные одежды и вытащить на народ. Галерники давно привыкли к такой их отчуждённости и не заостряли внимания, посторонние вообще смотрели без интереса, полагая, что им просто морочат голову о некой командорской квадриге, и вся наша четвёрка — не более чем подставные лица отдыхающих в «Скале» мафиози-казиношников.

Самое забавное, что последние тоже находились здесь и задавали друг другу почти те же вопросы. Не ставленники ли мы коммунистов и КГБ? О чём думал местный КГБ, глядя глазами сексотов на нас, мне также было известно: о глубоко законспирированных сионистских корнях Сафари. Каким, должно быть, праздником явилось для них появление в ивниковском театре как раз к тому времени двух первых природных иудеев.

Ну целый детский сад, ей-богу!

Да, не все поступающие в Сафари деньги были праведными. Об этом полезно было поспорить с прежним Павлом. Он по полочкам любому бы разложил, что краж государственной собственности в природе вообще не существует: коль скоро богатство государства — это сумма богатств его граждан, то вынесенный со швейной фабрики моток ниток только перераспределил богатство внутри государства, причём наверняка с гораздо лучшей пользой, чем на самой фабрике.

Да, не всё честно было и в самом Сафари с распределением поступающих денег. Но народ видел результат странного галерного бытия, которое выгодно отличалось от всего, что происходило окрест, замечал бешеный водоворот новых вложений, был уже осведомлён о выплате криминалу ежегодных полумиллионных процентов и пока даже не догадывался, какие именно суммы помимо этого оседают в тайных зграйских заначках.

Да, сама сафарийская идеология была не совсем под стать братьям-демократам, готовящимся к большой говорильне на Первом обновлённом съезде депутатов СССР. Но феномен староверства испокон веков был чисто русским явлением, потому что всегда находится немало людей, готовых отчаянно сопротивляться любым новым веяниям, так почему бы именно для них и не существовать таким милым заповедникам-резервациям, как Сафари. Тем более что это и экономически ни для кого не обременительно.

Вадим как-то подсчитал, что для умеренного поступательного развития нам надо иметь всего по сто «экспортных» рублей в месяц на человека. На эту цифру мы к исходу своей первой пятилетки и вышли, рисуя заоблачные зачётные персональные доходы, но вкладывая живые деньги лишь в самые необходимые вещи и производственное оборудование, намеренно не позволяя никому из галерников сильно, на публику шиковать и поощряя их брать всевозможные кредиты и пособия со стороны. Поэтому развитие Фермерского Братства шагало в ногу с нашими постоянными стенаниями о нехватке денег. И до тех пор, пока симеонцы и лазурчане взахлёб спорили между собой, выдержит Сафари очередную зимовку или нет, бригадиры и командоры могли спать глубоким спокойным сном.

Повседневная сафарийская жизнь катила между тем своим чередом. С некоторой оторопью наблюдали мы за возникновением в галерном организме самых настоящих дворцовых интриг. Три ветви власти: дежурная администрация, худсовет (отвечающий за книги, кассеты и мебельный дизайн) и совет бригадиров (ведающий прочим производством) тянули одеяло каждая на себя, и наше командорское трио всё чаще играло роль третейского судьи между ними или старалось чем-то отвлечь их от внутренних раздоров.

При этом внешняя сафарийская жизнь, особенно её галерная часть, выглядела уже вполне комфортной и ухоженной. Вставая с утра, ты уже заранее предвкушал, что вот спустишься сейчас на Променад и обязательно увидишь что-то интересное: будь то выставка фотографий или появление в зооуголке какого-нибудь кенгурёнка. К обеду тебе сообщат о новых поступлениях видеокассет и мелких нарушениях порядка неуклюжими новичками. К ужину ты уже знаешь, как продаются в Лазурном сафарийские книги и керамика. А есть ещё обязательное присутствие на детском концерте или ивниковской театральной премьере, участие в