Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

— Очередной передоз, детектив? — спросил патрульный почти риторически.

— Да, я бы сказал, тут всё очевидно. Что еще в комнате?

— Ничего необычного. Вон там на полу рвота, в ванной всё залито мочой. Похоже, парень отрывался по полной.

— Кто он?

Офицер заглянул в блокнот.

— Права и бейдж с конференции говорят, что это Сол Аньон из Лос-Анджелеса. Управляющий отеля подтвердил: номер забронирован на это имя участником съезда адвокатов.

— Когда его видели живым в последний раз?

— Все участники уже разъехались, но, по словам горничной, у него на двери весь вчерашний день висела табличка «не беспокоить». Сегодня около 14:35 она зашла убраться и наткнулась на труп. Говорит, ничего не трогала. Мое предположение — он мертв где-то с ночи пятницы.

— Судя по состоянию тела, соглашусь. Обзвоню кого-нибудь из участников конференции, узнаем подробности, но, думаю, это банальная случайная передозировка. Героин или коктейль из препаратов. У нас такое случается хотя бы раз в месяц. Белые парни за тридцать дохнут как мухи.

— Не представляю, как можно вкалывать в себя это дерьмо. Кожа дыбом встает, — офицер поморщился от одной мысли об этом.

— Зависимость — страшная сила. Этот парень адвокат, небось загребал бабла больше, чем мы оба вместе взятые, а помер голышом в отеле в попытке поймать кайф, — детектив Гутьеррес покачал головой. — Сделаю пару снимков. Вызывай коронера, запакуем его и закончим с этим.

ГЛАВА 45

Пойнт-Лома, Калифорния

Рис притормозил свой Land Cruiser и плавно заехал на парковку в стороне от главной дороги в Пойнт-Лома — прямо через залив от авиабазы Норт-Айленд, огромного владения ВМС, занимающего большую часть острова Коронадо.

Рису всегда нравился Пойнт-Лома. Здесь были красивые дома с великолепным видом на Сан-Диего, залив, Коронадо и океан. Он обожал запах моря, а Пойнт-Лома был морским сердцем Сан-Диего. Он проехал мимо главных ворот призывного пункта морской пехоты — одного из двух «учебок», где новобранцы начинают свой путь в Корпусе. Пересекая улицы с именами Нимица, Фаррагута и Рузвельта, он проезжал мимо верфей, мастерских по ремонту лодок, эксклюзивного яхт-клуба и множества рыбаков, готовящихся к очередному дню в море.

В будний день в такой ранний час машин было немного, но Рис знал, что одна местная кофейня уже открыта. Она располагалась в небольшом викторианском доме — когда-то, много лет назад, это действительно было жилье. Двухэтажное здание с очаровательной террасой легко можно было принять за исторический особняк, а не за обжарочную мастерскую. Внутри было так же уютно: большие мягкие кресла и диваны, расставленные вокруг антикварных кофейных столиков. Стены украшали полки со старыми книгами — в такой обстановке Рис всегда чувствовал себя как дома.

Несмотря на ранний час, Рис был не первым клиентом. Девушка лет двадцати что-то печатала в ноутбуке — вероятно, студентка из университета Назарянина, что на холме, а в другом конце зала сидел хмурый старый рыбак, погруженный в свои мысли.

Рис заказал большой черный кофе. Обычно он добавлял что-нибудь сладкое, но сегодня взял его именно так, как взял бы его друг, который всегда сопровождал его в это место. Рис улыбнулся, вспоминая, как его крупный товарищ вечно подкалывал тех, кто «портит кофе», качая головой, когда видел, как Рис добавляет мед, сахар и сливки, или — что еще хуже — заказывает латте.

Сегодня этого товарища не было рядом, чтобы поиздеваться над вкусами Риса. Он ждал его дальше по дороге.

Рис завел мотор и поехал вверх по склону, свернув на Кабрильо-Мемориал-Драйв. Чем выше он поднимался, тем прекраснее становился вид: дома и офисы отступали, уступая место природной красоте тихоокеанского побережья.

Рис припарковался на небольшой грунтовой площадке, выходящей на восток, и замер. Внизу только начинала просыпаться база подводных лодок Пойнт-Лома, а через залив открывался величественный вид на Норт-Айленд, Коронадо, центр Сан-Диего, Империал-Бич и дальше — в сторону Мексики.

Кофе немного остыл. Рис облокотился на открытое окно и сделал глоток крепкой черной жидкости — он был уверен, что именно такая текла в жилах его друга, судя по тем литрам, которые тот поглощал ежедневно на протяжении многих лет. Наблюдая, как ракетный крейсер класса «Тикондерога» выходит из залива в открытые воды океана, Рис не мог не восхититься. Один этот корабль обладал большей огневой мощью, чем вооруженные силы многих стран. Его внушительный силуэт олицетворял дипломатию США за рубежом, уходя корнями к Континентальному флоту времен Войны за независимость. Для Риса это судно выглядело как сама свобода.

Рис снова невольно улыбнулся, подумав, что друг оценил бы его знание классов кораблей. Обычно, когда тот в их прогулках просил Риса опознать какое-нибудь судно, Рис отвечал: «Ну, это большой серый корабль». Вся профессиональная жизнь Риса была посвящена изучению нетрадиционных методов войны: повстанцев, партизанской тактики и терроризма. В этих вопросах он разбирался мастерски.

С кофе в руках Рис вышел из машины и направился к другу. Они не виделись слишком долго. Гул с базы подлодок внизу порой долетал до вершины холма, перекрывая звук далекой газонокосилки и ритмичный щелчок разбрызгивателей на газоне через дорогу. Мирное щебетание птиц в легком утреннем бризе было идеальным дополнением к безмятежности национального кладбища Форт-Роузкранс.

Рис поднялся по ступеням небольшого белого здания и ввел имя друга в компьютер, чтобы найти место его последнего упокоения: сектор и номер участка. Он много раз проделывал этот путь вместе со старшим чиф-петти-офицером Мартином Хакаторном — за эти годы они вместе побывали на слишком многих похоронах. Война располагает к этому. Они всегда останавливались в той кофейне внизу холма, прежде чем отдать дань памяти тем, кто ушел слишком рано.

Во время войны быстро привыкаешь к планировке национальных кладбищ, и Рис не был исключением. Он точно знал, куда идти. Место было хорошее.

Несмотря на это, Рис не спешил. Он был одет подобающе случаю: брюки, привычные ботинки Salomon и заправленная рубашка на пуговицах. Черные панорамные очки Gatorz защищали глаза от яркого утреннего света. Легкая куртка скрывала Glock 19 за поясом — Рис был уверен, что это нарушение всех правил, законов и, возможно, даже этикета, но он также был уверен: Мартин не захотел бы, чтобы Рис пришел к нему на могилу безоружным.

Белые надгробия резко выделялись на фоне зеленой травы холмов. Если страна что-то и умела делать хорошо, так это содержать военные кладбища. Рис проходил ряд за рядом: жизни, оборвавшиеся в 1914-м, 1877-м, 1966-м, 1944-м, 1917-м, 1898-м, 2006-м,