Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Пассек молчал и безропотно позволял себя вести. Казалось, силы разом оставили его. Когда они поравнялись с охранниками, уже стоявшими в зале и наблюдавшими за происходящим, один из них заметил:

— Так вот что вы называете «деликатно».

Макс кивнул на ходу.

— Именно. И радуйтесь, что мы не вызвали подкрепление.

Почти два часа спустя Макс и Бёмер сидели в допросной напротив Пассека. В управлении субботним вечером, незадолго до полуночи, было тихо — дежурила лишь ночная смена.

Журналисту сперва влили крепкого кофе, а затем позволили в умывальной подставить голову под струю холодной воды. Теперь перед ним стояли большая бутылка воды и пластиковый стаканчик, из которого он то и дело прихлёбывал. Всё это возымело действие: говорил он уже разборчивее и держался более или менее пристойно. На вопрос Бёмера, не желает ли он вызвать адвоката, Пассек молча покачал головой.

Некоторое время они наблюдали, как он глоток за глотком опустошает очередной стаканчик. Затем Бёмер раскрыл лежавшую перед ним папку, вытащил фотографию формата А4 и с глухим стуком опустил её на стол.

— Вот как выглядела Мириам Винкель, когда мы её нашли.

Пассек подался вперёд, скользнул взглядом по снимку — на нём была запечатлена расчленённая и вновь сложенная на лесной подстилке женщина — и вскочил. В несколько быстрых шагов он добрался до угла комнаты и, упёршись обеими руками в стену, надрывно вырвал.

Макс бросил на Бёмера укоризненный взгляд.

Этого следовало ожидать — в таком-то состоянии.

Впрочем, он понимал, чего коллега добивался этой выходкой: Бёмер хотел увидеть реакцию.

Если бы Пассек действительно убил женщину, он отреагировал бы иначе. Вызвать у себя рвоту по команде — такое актёрское мастерство ему едва ли по силам.

Они терпеливо ждали, пока журналист вернётся к столу. Пассек прижимал руку к животу и выглядел до крайности жалко.

— Простите. — Голос у него сел. — Но если вы мне такое показываете… Уберите, пожалуйста.

Бёмер сунул фотографию обратно в папку, перевёл взгляд на зеркало и громко произнёс:

— Может кто-нибудь зайти и прибраться? Запах, прямо скажем, крепковат.

После этого он скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на Пассека.

— Итак? Что вы можете нам сказать?

Пассек опустил глаза.

— Ничего. Я не знаю, что случилось с Мириам после того, как она исчезла, но…

— Но? — тут же подхватил Макс.

— Это, наверное, прозвучит дико, но… я рад.

— Какого дьявола у вас может быть повод радоваться? — взорвался Бёмер. — Я показываю вам фотографию расчленённого трупа вашей бывшей любовницы — а вы радуетесь? Вы что, совсем рассудка лишились?

— Нет, — тихо ответил Пассек. — Я рад лишь потому, что теперь знаю наверняка: Мириам убил не я.

Бёмер приоткрыл рот и посмотрел на Макса.

— Он и впрямь спятил. Допился, видимо. Надо вызывать врача.

— Объясните, что вы имеете в виду, — попросил Макс.

Пассек кивнул. Он выглядел совершенно разбитым — и в то же время, каким-то труднообъяснимым образом, действительно облегчённым.

— Я долгое время считал, что Мириам на моей совести. — Он сделал ещё глоток и глубоко вздохнул. — В какой-то момент всё стало для меня слишком. Слишком тесно. Мириам начала цепляться за меня и всё чаще заговаривала о том, чтобы я ушёл от жены — чтобы нам наконец не приходилось больше прятаться.

Он снова взял стаканчик, осушил его, и Макс подлил воды.

— Но вы этого не хотели.

Пассек посмотрел на него прямо.

— Нет. И вовсе не потому, что так уж сильно люблю жену. Эту любовь она выбила из меня ещё в самом начале нашего брака. Мы женаты почти ровно четырнадцать лет. В последний раз Беата спала со мной тринадцать лет и десять месяцев назад. Секс её не интересует. И никогда не интересовал. По крайней мере, со мной.

Он помолчал.

— Мне кажется, либо её отец, либо она сама просто хотели, чтобы она была замужем. Возможно, чтобы создать видимость, будто она… ах, да какая теперь разница. Меня-то волновало одно — моё будущее. А тесть, не моргнув глазом, одним махом разрушил бы его, уйди я от его дочери к другой.

Дверь открылась, и вошёл молодой человек в коричневом комбинезоне технической службы — с ведром и тряпкой в руках. Он приветственно кивнул и с брезгливым выражением лица принялся за «наследство» Пассека в углу. Все молчали, пока рабочий наскоро убирал пятно и не вышел за дверь.

Взгляд Пассека скользнул к Бёмеру и снова вернулся к Максу.

— На чём я остановился… ах да. В общем, я решил покончить с этой связью. Написал Мириам, что нам нужно встретиться. В небольшом лесочке, где нас никто не видел. Мы уже не раз бывали там вдвоём, когда в машине… — Пассек на мгновение прикрыл глаза.

— Где это было? — спросил Макс.

— Неподалёку от замка Эллер.

Бёмер и Макс переглянулись.

— Там её сегодня и нашли.

Глаза Пассека наполнились слезами.

— Я вообще ничего не понимаю.

— Представьте себе, мы тоже, — холодно обронил Бёмер. — Дальше.

— Она приехала вечером. Мы, как обычно, поставили машины друг за другом на узкой заросшей лесной дороге, где почти никто не ездил. Я пытался объяснить Мириам, что не могу уйти от жены, что на кону всё моё существование. Ланц — близкий друг моего тестя. Я знал: старик будет давить на него, пока меня не уволят. Но она не слышала. Твердила, что работу я найду где угодно и что она зарабатывает достаточно на нас обоих. А когда я отказался менять решение, назвала меня трусом и принялась осыпать оскорблениями.

Он снова взял стаканчик и осушил его.

— Она совсем потеряла голову и даже ударила меня по лицу. Тут у меня терпение лопнуло. Сел в машину — она стояла позади её — и сорвался с места на полном газу. Я был вне себя.

Пассек замолчал, уставившись на свои руки.

— И вдруг она оказалась передо мной. Просто бросилась под колёса. Всё произошло так быстро… Раздался жуткий звук — и её не стало. Я ударил по тормозам и глянул в зеркало. Мириам лежала у обочины. И не шевелилась. Я… я решил, что она мертва.

— И вы просто уехали, — процедил Бёмер. — Бросили её и смылись, верно?

—