Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Представляю, насколько это тяжело.

— Самое безумное в этой истории — что в нашем обиходе не изменилось ровным счётом ничего. Ни единой мелочи. Мы разговариваем по-деловому, обсуждаем насущное, улаживаем домашние дела. Функционируем. Ровно так, как все эти годы казалось мне совершенно естественным. С той лишь разницей, что теперь я знаю: есть кто-то, кто даёт ей то, чего я ей всё это время недодавал. И это сводит меня с ума от ревности. Разве не полный абсурд?

— Нет. Это по-человечески. А ты правда веришь, что ещё можно всё поправить? Сбавить обороты на службе и всерьёз заняться браком.

Бёмер кивнул — медленно, словно через силу.

— Да. По крайней мере, хочу попробовать. — И, помолчав, добавил: — После этого дела.

— Ты уже сказал жене?

— Сказал.

— И как она?

— Лучше, чем я заслуживаю. Готова подождать. — Он постучал костяшками по краю стола. — Так. А теперь сменим тему и перейдём к тебе и твоим теоретическим познаниям. Покажи, на что способен. Охарактеризуй нашего преступника.

Переход был настолько резким, что Максу потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Что ж, попробую. Нашему фигуранту около сорока, внешне неприметен. Он…

— Это уже говорил твой профессор, — перебил Бёмер в привычной манере.

— Хорошо. То, как он обходится с женщинами, указывает на травматический опыт — в детстве или в отрочестве. Но вероятнее всего — в раннем детстве.

— Похоже на правду. Только к этому выводу я прихожу и без второго высшего и горы книг по психологии.

— В основе всего — две вещи: боль и власть. Я убеждён: ему необходимо и то и другое, в строго выверенной дозировке, чтобы воплощать свои фантазии. И для этого нужен не просто определённый тип женщины, но и подобающий антураж. Вероятно, в роли палача он пытается воспроизвести то, что когда-то, в роли жертвы, пришлось пережить ему самому. Но самое пугающее — другое: я думаю, нужной комбинации он пока не нашёл.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 38

Звонок раздался в начале двенадцатого. Увидев, как переменилось лицо напарника, Макс ощутил под ложечкой знакомый холодок. Бёмер коротко обронил «да», потом ещё одно «да», затем «хорошо», положил трубку и посмотрел на Макса непроницаемо.

— Ещё один труп. Женщина. В лесополосе у замка Эллер.

— Дерьмо.

Бёмер поднялся.

— Поехали. Коллеги предупредили: зрелище не для слабонервных.

— Замок Эллер… это же рядом с тем местом, где нашли Дагмар Мартини, — заметил Макс уже в пути.

— Да. Вопрос в том, случайность это или у мерзавца был свой расчёт.

— И вот ещё что не даёт мне покоя. Если верно, что с каждым разом он заходит всё дальше, страшно представить, что мы сейчас увидим.

— Коллеги уже намекнули.

Они не преувеличивали. Зрелище, открывшееся полицейским вскоре, и впрямь оказалось не для слабонервных — и всё же совершенно не таким, как ожидал Макс.

Повреждения на теле совпадали с теми, что обнаружили у двух других погибших, и располагались в тех же местах, — однако имелось одно вопиющее отличие: кисти, руки, стопы, ноги и голова были отделены от туловища и разложены на лесной подстилке, словно детали головоломки. Но поразило Макса не только это.

— Проклятье, — выдохнул Бёмер, проведя ладонью по щеке. — Что за извращённая тварь?

— Такого я не ожидал, — признался Макс, глядя на женскую голову. — Ты её узнал?

Бёмер кивнул.

— Да. По крайней мере, теперь доподлинно известно: её больше нет в живых.

Пусть черты лица были обезображены, а щёки чудовищно запали, сомнений не оставалось: перед ними на лесной подстилке лежало то, что преступник оставил от Мириам Винкель. И не требовалось быть судмедэкспертом, чтобы понять — пролежала она куда меньше двух с половиной лет.

В отличие от двух других жертв, с Мириам Винкель преступник обошёлся с особой тщательностью: постарался уложить её, если можно так выразиться, достойно, — если не брать в расчёт того, что прежде её расчленил. Похоже, он соорудил для неё подобие ложа из листьев и мха. Мало того: земля в радиусе метров двух вокруг тела была словно выметена — ни веток, ни сора, ничего, что нарушало бы общую картину. И здесь землю тоже присыпали листвой.

— Она значила для него больше остальных, — предположил Макс. — Одну он, по сути, выбросил. Вторую — в известном смысле уложил. — Он описал рукой полукруг над телом. — А это больше похоже на прощание с покойницей.

Спустя полчаса доктор Райнхардт выпрямился подле убитой и направился к полицейским, стоявшим в стороне, чтобы не мешать криминалистам.

— Крайне любопытный случай, — начал он, стягивая перчатки. — Судя по состоянию фрагментов, могу с уверенностью сказать: женщина умерла далеко не вчера. Смерть, вероятнее всего, наступила не позже двух недель назад. Точнее скажу, когда узнаем, насколько прохладным или тёплым было место, где хранили тело.

Бёмер кивнул.

— Это согласуется с появлением её крови одиннадцать дней назад.

— А вот здесь, под открытым небом, тело пролежало максимум десять–двенадцать часов.

— Значит, преступник расчленил её и полторы недели где-то прятал?

Райнхардт улыбнулся, и Макс невольно задумался: существует ли вообще нечто, способное по-настоящему выбить этого человека из колеи.

— До вскрытия утверждать этого не берусь. Но с уверенностью могу сказать одно: часть ран, расположенных ровно в тех же местах, что и у двух других жертв, уже зарубцевалась. А значит, нанесены заметно раньше.

— Хм… — Бёмер нетерпеливо подался вперёд. — Насколько раньше?

Райнхардт качнул головой.

— И тут всё по-разному. Самые старые — пожалуй, несколько месяцев.

В голове у Макса мысли понеслись вскачь. Он пытался свести факты в единую картину, но концы никак не сходились.

— Петру Цедерман истязали и убили за считаные часы. С Дагмар Мартини преступник тянул три дня. А с Мириам Винкель, выходит, несколько месяцев. Если, конечно, все увечья — дело рук нашего фигуранта. Это была бы чудовищная, но вполне последовательная эскалация. Одного не пойму: Мириам Винкель, судя по всему, убита раньше двух других.

Райнхардт пожал плечами.

— Докапываться до логики — ваша работа. Но коль скоро моя суббота всё равно пошла насмарку, а дело меня