Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Десять минут восьмого. Бёмер.

— Доброе утро. Я решил, ты уже не спишь, — произнёс тот непривычно мягко.

— Разумеется. Что стряслось? Надеюсь, не очередная скверная новость?

— Нет, слава богу. Я просто подумал… словом, не позавтракать ли нам вместе?

— Позавтракать вместе? — повторил Макс, больше ради Дженни, чтобы та уловила суть. — В принципе, мысль недурная. Вот только…

Дженни ткнула его локтем, закивала и одними губами выговорила: «Да. Мне всё равно пора».

Макс покачал головой, но она закивала ещё настойчивее и в следующий миг спустила ноги с кровати.

— Макс? Я не вовремя?

— Нет-нет, извини. Всё в порядке. Да, конечно. Давай позавтракаем.

— Отлично. Купить что-нибудь ещё, кроме булочек?

Макс смотрел, как Дженни застёгивает бюстгальтер, и его снова захлёстывало острое, почти болезненное желание — вскочить и стянуть его обратно.

— Э-э… нет, у меня всё есть. Когда тебя ждать?

— Через полчаса. Годится?

— Да. До встречи.

Он закончил разговор, поднялся и подошёл к Дженни, которая как раз распутывала штанины джинсов. Обнял её сзади, поцеловал в шею.

— Не хочу, чтобы ты уходила только потому, что сейчас ввалится Бёмер. Я предпочёл бы завтракать с тобой, а не с напарником.

— Я тоже. Но…

— И вообще я от тебя без ума. Хочу тебя до безумия.

— Опять? Прямо сейчас?

— Сию секунду.

Дженни отстранила его и в два движения избавилась от бюстгальтера и трусиков.

— Тогда докажи. У тебя десять минут.

Макс изумлённо окинул взглядом её обнажённое тело — лишь на миг, — а затем опустился перед ней на колени. Десять минут пролетели как одна.

Едва Дженни выскользнула за дверь, на пороге возник Бёмер. Макс только что вышел из душа и открыл ему в халате, с мокрыми волосами.

— Что, сегодня мылся обстоятельно? — Бёмер широко ухмыльнулся и прошёл мимо него в прихожую.

— Нет, я… я был не один этой ночью.

— Знаю. Видел, как она выходила из подъезда. — Ухмылка сделалась ещё шире. — Волосы у неё были такие же мокрые, как у тебя.

Макс открыл было рот, но Бёмер отмахнулся:

— Брось. Не моё дело. Где кофемашина?

Макс провёл напарника на кухню и показал, где искать всё необходимое для завтрака. Когда он вернулся несколькими минутами позже, уже одетый, стол был накрыт, а кофе сварен.

— Ты ведь удивился, когда я позвонил?

— Не стану отрицать. Признаться, и помыслить не мог, что тебе в голову придёт нечто подобное.

Лицо Бёмера снова дрогнуло в усмешке.

— Вот тебе и хвалёный профайлинг.

Макс покачал головой.

— Никак не уймёшься, а?

Бёмер отложил булочку и посмотрел на Макса уже серьёзно.

— Я хочу извиниться за вчерашнее. Моя реакция была совершенно неадекватной и ничем не оправданной.

Так вот откуда ветер дует. В последнее время Бёмер удивлял его всё чаще.

— Да ладно тебе. По сути, ты был прав.

— И всё же я перегнул. Да, мы обязаны быть на связи круглосуточно. Но даже в самом сложном деле мы вправе хотя бы на пару часов отключиться и заняться тем, что по-настоящему важно в частной жизни.

Он отпил глоток кофе.

— Хм. Это едва ли не прямая противоположность тому, что ты мне вчера выложил.

— Знаю. Порой я забываю, что в жизни есть и другое, что имеет значение. Пожалуй, забываю слишком часто.

Ещё глоток.

— Пойми правильно. Наша работа требует большего, чем просто высиживать часы в кабинете, и да, случаются ситуации, когда всё остальное отходит на задний план. Но не повторяй моей ошибки. Не подчиняй личную жизнь службе раз и навсегда. И уж тем более не отказывайся ради работы от отношений. Однажды пожалеешь. Только спохватиться будет поздно.

Не раздумывая, Макс поддался внезапному порыву:

— Хочешь об этом поговорить?

— О чём?

— О том, почему ты сидишь передо мной и говоришь, в сущности, обратное тому, что вчера бросил мне в лицо.

— Не понимаю, о чём…

— Хорст. Ты, разумеется, не обязан откровенничать. Но сам знаешь не хуже меня: иногда это помогает. Особенно когда собеседник — человек со стороны.

Бёмер снова занялся булочкой: положил сверху ломтик сыра, а поверх — ломтик ветчины.

— Я ведь говорил тебе: мой брак держится так долго лишь потому, что либо жена терпелива, как святая, либо я неотразимый красавец. Помнишь? Верным было первое. Точнее — было.

— У вас проблемы?

— Не больше и не меньше, чем в последние двадцать лет. Только Ева больше не страдает. Приняла меры. — Бёмер печально взглянул на него. — У неё роман. В пятьдесят два.

— Что? — вырвалось у Макса.

— Да. И самое скверное — я даже не могу на неё злиться. Это закономерный итог двадцати лет. Я всегда ставил работу на первое место. Нужно было или нет — Ева все эти годы играла вторую скрипку. Сначала — потому что я горел, рвался к карьере. Как ты сейчас. Я вкалывал на износ, а она мирилась, потому что я без конца обещал: это временно. Вот поработаю пару лет, поднимусь по служебной лестнице — и тогда заживём.

Бёмер отвёл взгляд и принялся рассматривать утварь и приборы, расставленные по кухне. Макс был уверен: он не видит ровным счётом ничего.

— К сожалению, момент я упустил. Ссоры начались, когда Ева стала упрекать меня в том, что наш брак катится в пропасть, потому что я не сдержал слова. Я, разумеется, яростно отрицал — хотя уже тогда, где-то в глубине души, понимал, что она права. Со временем ссоры прекратились. Как и всё прочее, что ещё оставалось от нашего брака. Только я этого не заметил. Мы жили бок о бок, ладили без скандалов — особенно когда дело касалось сына. Не знаю, действительно ли я считал это нормальным, но… палец о палец не ударил.

Он снова обвёл кухню взглядом.

— А недавно она рассказала, что встретила мужчину, который её уважает. Который внимателен, дарит подарки, ухаживает и ловит каждое её желание на лету. Одним словом, полную мою противоположность.

— Чёрт. Сочувствую.

— Я и сам себе сочувствую.

— И что ты намерен делать?

Бёмер пожал плечами.

— Вопрос скорее в другом: что я ещё могу сделать? Мы говорим об этом откровенно.