Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

Сотник посмотрел на мужика с ужасом.

— Погодь… Или не ты напоил?! Так че, похищение это?! Ну, дела…

— Что за джип?! Цвет?! Номер?! — заорал он.

— Черный! Типа этот, гроб такой квадратный.

— «Ленд Ровер», «Хаммер»?

— Вот, «Хаммер». Номер не заметил, он боком встал.

— Как выглядел человек, который… вел ее?

— Лет тридать-сорок, фиг поймешь. Невысокий, чуть выше женщины и черный, кудрявый, прямо лохматый. Черные штаны и майка черная. На руке — цепь толстая, блестящая, золото, похоже. На второй — часы на ремешке. Щуплый такой, как пацан. Посадил женщину назад, оглянулся вокруг, сел за руль и тут же рванул. Больше ничего не знаю.

— На машине ничего приметного? Надпись, наклейка?

— Не видел. Если б знать… Если че, я в двадцать восьмой живу. Денис Хрулев. В управляйке нашей работаю сантехником.

— Спасибо!

Теперь он знал, что делать. Второй раз за последние два дня Ляна Фандо была объявлена в розыск. На всех постах останавливали черные джипы, и не только «Хаммеры». Он сам рванул по трассе в город, надеясь догнать похитителя — расчет был на то, что тот вряд ли рискнет нарушать правила дорожного движения, поедет медленно. Зато он сам их нарушил, выжав из двигателя максимально возможную скорость. До поста перед въездом в город он не встретил ни одной похожей машины! На посту его тоже не обрадовали. Тогда он набрал номер Юли, надеясь на то, что та быстро найдет адреса всех владельцев «Хаммеров» в их области. И скинет ему фотографии их водительских прав. А он будет искать среди них обладателя черных кудрявых волос.

Глава 21

Запись беседы с Кравцом прослушать не удалось. Позвонил Сотник с просьбой определить местонахождение мобильного Ляны Фандо — та сказала, что в смартфон встроен маячок. Юля могла это сделать только на своем рабочем компьютере или на ноутбуке дома. Поэтому извинилась перед Идой Ефимовной, сославшись на службу, которая и днем, и ночью, и попросила Григория скинуть ей запись на телефон. А тот так деликатно стал напрашиваться в гости, что отказать она ему не смогла. Поддакивала и бабушка, явно не желая, чтобы Юля и ее внук расстались прямо сейчас. Это могло бы насторожить, но Сокольский Юле… нравился. Пока так. Выгодно отличаясь от знакомых сверстников, да и тех, кто постарше, воспитанием, отсутствием наглости и почти ребяческой искренностью, Гриша сумел незаметно проникнуть в ее личное пространство. Что не доставило ей ни малейшего дискомфорта. Словно не были они малознакомыми еще пару часов назад. Он быстро «вписался» и в семью Арсения и Веры, занявши малышню играми, пока Юля помогала хозяйке на кухне. Причем сам, без принуждения и даже просьбы, что вызвало в душе Юли неожиданную волну тепла. Недолго понаблюдав за ним, она тогда подумала, что отец из него вышел бы просто замечательный. А, поймав выразительный взгляд Веры, поняла, что та подумала о том же.

Вот и бабушка Сокольского, когда тот рассказывал о Вере и детях, вдруг задумчиво произнесла странную фразу: «Внук, ты созрел для серьезных отношений, что бы ты там себе не думал». Григорий при этом даже не смутился, только Юля поймала на себе его внимательный взгляд, но тут же отвернулась.

Почему-то Юля всегда нравилась родственникам своих знакомых парней. Причин не видела, потому что считала себя если не самой обыкновенной, то уж и не самой интересной для старшего поколения. Но факт оставался фактом — родители часто зазывали ее в гости.

Она тепло попрощалась с Идой Ефимовной, пообещав ей не забывать «старушку», тем более, что живет Юля совсем рядом.

И все-таки, она побаивалась впускать Сокольского совсем уж в личное — свою комнату. Но отступать было поздно, да и некрасиво было бы вдруг отправить его восвояси. Недовольная собой, точнее, проявленной слабостью, Юля молча шагала рядом с ним в сторону своего дома.

Через пять минут они были уже в квартире Морозовых. Предупредив, что после ночного дежурства в соседней комнате спит мама, Юля подтолкнула Сокольского к дверям своей спальни. Дверь за ними закрыла плотно, говорить велела тихо, стулом не скрипеть и без ее разрешения ничего в комнате не трогать. После таких негостеприимных распоряжений, как она подумала, любой парень встал бы и ушел, но Григорий уселся на кровать, поправил на носу очки и замер. Юля, вздохнув, открыла ноутбук.

Телефон Ляны Фандо находился по адресу ее новой квартиры на Набережной, двадцать три. Выходит, никуда не пропадал, никто его не забирал, а лежит он где-то в сумках и коробках. В состоянии Ляны, в котором та пребывала после трагических событий, немудрено было засунуть его машинально куда попало и забыть.

Юля хотела было сообщить Сотнику, уже взяла мобильный, но телефон ожил сам.

— Слушаю, Михаил Юрьевич. Я нашла телефон, он в новой ее квартире… как пропала?! Опять?! Да, я поняла, черный «Хаммер». Охватить всю область? Да, хорошо. Я позвоню.

— Что случилось? — услышала она шепот.

— Гриша, мне нужно… работать. Ты не мог бы…

— Уйти?

— Да, — вздохнула она, не отрываясь от экрана. — Я не могу тебе рассказать, что произошло, прости.

— Я тихо посижу в телефоне, подожду, когда закончишь, — попросил Сокольский. — А потом прослушаем запись.

— Хорошо, сиди, — вновь вздохнула Юля.

О госте она забыла, как только открыла базу. «Хаммеров» в области было зарегистрировано шестьдесят восемь, и только один — желтого канареечного цвета. Четырнадцать белых, остальные — черные. Все автомобили были выпущены ранее две тысячи десятого года. Сотник попросил снимки водительских прав владельцев, на них есть фото, а это значит, описание внешности похитителя Ляны Фандо у него имеется. «Позвонить, спросить приметы? Или хотя бы возраст? Я отсеяла бы сразу половину владельцев. Позвоню!» — решила Юля.

— Михаил Юрьевич, пятьдесят три черных «Хаммера». Как выглядит похититель? Давайте, я сама уберу лишних, так быстрее будет. Так, поняла. А возраст? До сорока. Ясно! Позвоню, — Юля, не глядя, кинула мобильный на стол.

Она вглядывалась в лица, в основном, молодые. Понимала, что фото, хотя и цветные, точные оттенки передать не могут. Она не заметила, что говорит вслух. Эта ее привычка повторять то, что читает на экране, помогала сосредоточиться и не отвлекаться на посторонние шумы. «Раскидав» на две группы снимки, Юля зачитала полученный список из тридцати пяти фамилий.

— А ты почему женщину не включила?

Юля вздрогнула и оглянулась: за ее стулом стоял Сокольский.

— Прости, Юль, не удержался…

— Да, ладно уж… что ты там про женщину?

— Вот эта. Она одна?

— Да. И что?