Король теней - Жан-Кристоф Гранже

– Стать брендом удобрений, что-то в этом роде. На Гаити всё это всегда заканчивается на глубине шести футов под землей.

Хватит остроумных шуток… Свифт, который только что отпил рома, но уже чувствует, что его кожа вот-вот лопнет, сужает дискуссию до интересующей его темы:

– То есть вы работали на плантациях сахарного тростника?

– Да, чувак, бригадиром я был. То есть, тюремным надзирателем.

– Вас не беспокоило то, что вас ассоциируют с этой… системой?

«Эта работа была прикрытием. Я работал на нашу родину. В таких ситуациях ты перенимаешь местный колорит. Если бы я был в Риме, я бы стал священником. В Заире я бы сточил зубы. В Греции я бы… Ну, вы знаете…»

Полицейский не настаивает. Он там для сбора информации, а не для раздачи баллов.

– На каких плантациях?

– Практически везде. Это было в мои семидесятые… ну, скажем, в конце семидесятых.

– Вы знаете Сен-Солей?

– Это как спросить рабочего на острове Сеген, знает ли он Renault. Здесь же Сен-Солей – самая большая плантация в стране. Она расположена на севере, недалеко от Кап-Аитьена, на побережье Атлантического океана.

– Вы там работали?

– Три-четыре года, да…

– Когда именно?

– Я бы сказал… с 1974 по 1978 год…

– Вы знали Жоржа Гальвани?

Все знают Гальвани. Это он нас не знает. Он слишком высокопоставлен для нас, простолюдинов…

– Он внимательно следил за работами на полях?

– Вовсе нет. Ему это показалось недостаточно шикарным.

– Кому вы были подотчетны?

– Своей жене.

– Это она управляла фермами?

Лало свирепо улыбается.

Свифт помнит, что Гальвани уже упоминал эту «звезду».

– Андерсон? Это её девичья фамилия?

– Ага. Давайте проведём ещё один раунд?

Лало зовёт официанта, но тот спит под своей шляпой. Француз, не раздумывая, хватает камень и со всей силы швыряет его в соломенную шляпу. Тот вскакивает и, полуоглушённый, начинает двигаться.

«Чёрт возьми…» — проворчал огр. «Ничего толку от этих колбасных шкурок…»

Свифт поднимает брови.

«Тебе не нравится, как я выражаюсь, малыш? Не волнуйся. С моей стороны это не оскорбление. Скорее, милое прозвище…»

– Как вам тогда работалось?

Лало сложил вместе свои большие руки. Они были загорелыми, мозолистыми и бронзовыми. Казалось, этот парень всё ещё работал в поле.

«Во-первых, нужно понять, как всё устроено на Гаити. Мы живём в постоянном сочетании ребячества и насилия. Например, эта одержимость давать президентам прозвища или эти глупые песни, которые они постоянно придумывают… О да, у нас на Гаити есть над чем посмеяться! Ничто не кажется серьёзным, пока не получишь мачете в лицо или пулю в затылок. Добро пожаловать в Порт-о-Пренс!»

Лало разражается громким смехом.

«Когда ты здесь белый, — продолжал он, когда принесли новые напитки, — тебе лучше стать очень маленьким. По-настоящему маленьким. Ты слышал о нуаризме?»

– Смутно.

– В XIX веке чернокожие здесь перебили всех белых. Проблема решена. С тех пор воцарился иррациональный расизм. Возьмите все века ненависти и насилия белых против чернокожих, положите в шейкер, энергично встряхните и подайте перевёрнутым: получится нуаризм. Своего рода бессмысленная и иррациональная ненависть к западным людям, включая, конечно же, людей смешанной расы, которые пользуются особым статусом.

– Однако Гальвани – мулат.

У Гальвани нет цвета кожи: он богат. Он единолично контролирует рынок сахарного тростника на Гаити. К тому же, большинство богатых семей здесь — смешанной расы. В таких случаях просто отступают. Как и с американцами. Никто их не выносит, но мы всегда рады их деньгам…

Свифт мало интересуется политической ситуацией на Гаити. Зато его очень интригует личная жизнь Гальвани. Этот король гей-тусовки, с которым он познакомился в Париже, был здесь женат на мегере.

Но сначала отметьте галочками:

– Имя Санс-Солейл вам о чем-нибудь говорит?

– Нет. Кто это?

- Я не знаю.

– Похоже, ты умеешь плавать, мой малыш.

Свифт вынужден рассмеяться:

– Брассом – да. А Гаспар Мвамба?

– Я его хорошо знал. Он был бригадиром, как и я.

– Что вы можете мне о нем рассказать?

– Да ничего особенного. Серьёзный парень, всё такое. По-моему, он был из пиджака.

– Вы знали ее любовников?

– Нет, но тогда в казармах творилось много траха. И гетеросексуалы, и геи, для всех находилось что-то своё, для всех цветов кожи…

Боялся ли он какого-то конкретного человека? Тонтон-макута?

- Нет.

Поверните направо полностью:

– Расскажите мне о мисс Андерсон.

– Странные у тебя вопросы, парень. Что именно ты расследуешь?

– Жорж Гальвани.

Ответ вырвался прежде, чем он успел подумать. В конце концов, это была полуложь или полуправда. Богатый плантатор играл в этой истории свою роль, Свифт был в этом уверен.

– У него проблемы в Париже?

– Ничего не могу сказать… Это тайна следствия.

«Ты хочешь так играть?» — рассмеялся Лало. «Как пожелаешь». (Он залпом осушил стакан.) «В конце концов, мне всё равно, и я люблю вспоминать старые добрые времена…»

Загар у него краснеет от рома. Лицо разрумянилось, а глаза сияют, как бриллианты.

– Я мог бы написать книгу о матушке Андерсон…

Свифту пришла в голову идея:

– У вас с ней были… ну, особые отношения?

– Ты хочешь знать, спал ли я с ней? Все с ней спали.

Свифт остаётся невозмутимым. Он пытается представить себе Гальвани — надменного, элегантного, весёлого, женатого на нимфоманке… Невозможно.

Лало открывает рот так широко, что может проглотить попугая, и делает глубокий вдох:

«Когда я приехал на Гаити в конце 1960-х, это был чистейший ужас. Франсуа Дювалье правил страной своим собственным жестоким и сложным способом. По малейшему поводу он спускал с поводка своих псов с их «Узи» и тёмными очками. Никто не понимал его цели, даже он сам. Люди часто говорили, что он выжил из ума. Я думаю, он был просто сумасшедшим. Параноик, который, какой бы вопрос ни решал, решал его мачете или пулемётом. Добавьте к этому хорошую дозу вуду, и вы согласитесь, что ситуация была довольно сложной… Старику хватило здравого смысла умереть в 1971 году, но он успел назначить своего сына, Жан-Клода, пожизненным президентом. Всё это не имело смысла, но таковы здесь дела. Фарс, всегда фарс!» Вы только посмотрите на их наряды… Папа Док часто носил фрак и цилиндр. Совершенно гротескно. Это как раз то, что нужно Гаити: смесь комедии дель арте и кошмара… В общем, сын берёт власть