Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Свифт мысленно старается держаться на безопасном расстоянии – неизменной скамейке Ротко. Он представляет себе Гальвани, готовящегося к отъезду в Гваделупу, тень убийцы, движущуюся к другому острову или плантации, Бэби Дока, наблюдающего за крахом своего режима, хотя он всё ещё копит миллионы…

– По вашему мнению, Гальвани покинул Гаити из-за страха перед Папой Канди?

– Скажем так, он был сыт по горло. На нём сидел этот упрямый Андерсон, он постоянно вёл переговоры с Бэби Доком, а тут ещё и убийца косит его рабочих. Это было уже слишком…

– Не могли бы вы дать мне адрес Мирры Андерсон?

– Конечно. Она живёт в Петионвилле, пригороде Порт-о-Пренса.

Лало допил ещё одну бутылку рома, опустошил обе тарелки и теперь покусывал сигару, найденную в нагрудном кармане. Свифт почти боялся, что она взорвётся, когда он её зажжёт. Было какое-то извращённое удовольствие наблюдать за таким человеком, как он, жгущим свечу с обоих концов, не моргнув глазом. Гаргантюа, который пренебрежительно отнёсся бы ко всем правилам, касающимся его здоровья.

А почему бы и нет? Свифт обожает излишества, крайности, всё на пределе. Он не пьёт, не прикасается к наркотикам, живёт только своей работой в полиции, обожает беззаконников, которые сжигают себя. Хаос, анархия — вот единственное, что реально…

Записав адрес Мирры, полицейский закрывает блокнот и понимает, что провёл большую часть дня с этим парнем, чьё чувство юмора неординарно, а воспоминания пропитаны насилием. Четыре часа допроса. Голова кружится, кости хрустят.

Наконец, он в последний раз возвращается к имени Санс-Солей. В густом, насыщенном ароматами облаке Лало качает головой: он действительно ничего не видит.

Затем он пробормотал прокуренным голосом:

– Если бы не Солнце, так бы называлась собственность Гальвани…

67.

С трудом поднявшись, Лало провожает Свифта к выходу из ресторана.

На пороге военный атташе пробормотал:

– Будьте осторожны на дороге.

Хотя этот допрос побил все рекорды по продолжительности, Свифт возвращается к своим следам — багровая пыль, атмосфера расплавленного свинца.

– Последний вопрос…

«Ты ненасытный», — усмехнулся мужчина с сигарой.

– Дювалье покинул страну в феврале прошлого года…

– Мы его выгнали, да. Сен-Диндин!

– Речь идет об организации демократических выборов.

– Так они говорят, да.

– Но кто в это время управляет страной?

Сложив два пальца в положение ножниц, Лало хватает свою сигару: его объяснение стоит того, чтобы на мгновение прекратить качать воду из котла.

– Сейчас во главе временного правительства стоит Анри Намфи, начальник Генерального штаба Вооружённых сил, прозванный в народе «Милым». Спросите меня, чего он стоит, и я отвечу: не больше и не меньше остальных. Он возглавляет так называемый Национальный управляющий совет (НУС), который фактически представляет собой новую военную хунту. Вокруг Намфи собралась горстка генералов, напоминающих кегли, ожидающие удара, то есть нового государственного переворота.

– Приняли ли они эффективные меры?

Лало снова засовывает сигару в уголок рта и скалит зубы.

– Конечно. Этот парень положил конец многим реформам Дювалье. Несмотря на это, КПГ всё ещё остаётся новой диктатурой, и уже раздаются голоса о «дювальеизме без Дювалье». Настоящий бардак, как говорится у нас. Министры меняются каждый месяц. Партий около пятидесяти, а кандидатов в президенты не меньше двухсот. Было бы смешно, если бы не было так жалко.

– Какова позиция Франции?

– Нет позиции. У нас сейчас есть другие дела. Нам нужно разобраться с горячей картошкой: Жан-Клод Дювалье и его дружки высадились на французской земле. Мы отказываемся предоставить им политическое убежище, но, тем не менее, приняли их, чтобы способствовать, цитирую, «демократическому переходу» на Гаити. В результате Бэби Док разгуливает по своим особнякам, а его жена обосновалась на Французской Ривьере с другим мужчиной, что совсем не облегчает ситуацию. А мы тут всё ещё голодаем…

Свифта раздражает саркастический тон Лало, но следует признать, что эта мешанина абсурдных рассказов и не заслуживает ничего другого.

Вернемся к практическим вопросам.

– Как ты думаешь, я смогу свободно передвигаться?

– Не больше и не меньше, чем другие гаитяне.

– Даже ночью?

– Я бы не советовал. Ночью всё равно неприятности.

Он уже видел это слово, но напоминание ему не повредит.

– Это слово может иметь здесь несколько значений, – отвечает Лало. – Самосуд, грабеж, разрушение, аутодафе, месть… Речь может идти даже о выкапывании мёртвых, сжигании трупов, уничтожении погребальных стел.

– Это то, что сейчас происходит ночью?

– Всё утихло, но всё ещё может случиться, да. Тридцать лет диктатуры, малыш. Счёты ещё не сведены… С падением дювалье началась охота на виновных, и особенно на тонтон-макутов, которые прячутся повсюду… Ранним утром мы всё ещё находим расчленённые трупы на улицах Порт-о-Пренса, головы, насаженные на пики, раненых, приконченных на больничных койках… Здесь мы называем это «искусством сокращения проблем».

Свифт сглотнул. Он почти чувствовал в этом жаре другой жар – жар гнева, насилия и анархии, присущий этому осколку острова. Ему предстояло примкнуть к победившей стороне и ринуться в самый кратер вулкана.

68.

Да, он измотан, но не хочет возвращаться в отель. Он может продолжать копать до наступления темноты, исследуя новые зацепки, которые ему открылись. Филипп Лало с его бесконечными историями дал ему массу материала.

Такси. Он просит водителя отвезти его в редакцию одной из крупнейших газет города: выбор за ним. Мужчина не колеблется и отправляется в «Ла Депеш», расположенный в холмах над Порт-о-Пренсом.

Город совсем не похож на тот, в который он приехал утром. Теперь он переполнен повсюду. Свифт видит справа и слева хаотичные переулки, забитые импровизированными рынками, прилавками, установленными прямо на земле, живыми курами, мешками с маниокой, рисом, горохом, луком, экзотическими фруктами, женщинами в тюрбанах, яркими тканями, эмалированными жестяными тазами…

Полицейский чувствует себя легко. Он ничего не ел, а немного выпитого рома растворилось в его крови. Голова тяжёлая, перегруженная информацией и образами, спасибо, мистер Лало…

Парень за рулём хочет завязать разговор, но Свифт не понимает ни слова из того, что он бормочет. Возможно, это креольский, или французский, на котором он говорит в галлюцинациях, или смесь того и другого.

По словам водителя, это «город богатых» – vil rich yo – потому что он находится на большой высоте – altitid – и дует прохладный ветерок – fr?t. Для остальных, бедняков – fr? pov yo – всё происходит внизу! Чем дальше спускаешься к морю, тем