Король теней - Жан-Кристоф Гранже

– Эту историю мне рассказал Батист, руководитель нанятой мной группы. Этот парень напугал всех, даже макутов.

Наконец Свифт нашёл Санса Солейла. Ребёнка из ниоткуда. Сироту-психопата. Он угадал. Этот человек был его убийцей, он был в этом уверен.

Давайте сохранять спокойствие.

– Каким он был физически без солнца?

«Я видел его лишь мельком… И мало что успел разглядеть. В то время все тонтон-макуты носили маленькие шляпки и тёмные очки. Настоящие идиоты. Но Батист утверждал, что он был невероятно красив».

- Действительно ?

– Правда. Все это замечали, даже мужчины, и это лишь усиливало страх, который он внушал. Лицо, как у Мадонны, а внутри – дьявол. Говорили, что его защищает луа, дух вуду. Говорили, что он пил кровь своих жертв, но, что ж, на Гаити не стоит верить всему, что слышишь…

Дьявольская красота. Эта отличительная черта словно красная линия соединяет плантации Сен-Солей с районом Сент-Анн в Париже. Свифт пока не располагает подробностями, но именно благодаря этой потрясающей красоте убийца-социопат смог стать проституткой в ??Париже и остаться незамеченным в бурлящем мире гомосексуалов.

– Что еще вы о нем знаете?

– Этот баптист ещё существует? Где его найти?

– В тюрьме, я думаю. Должно быть, его держат в казармах Дессалин.

– Что он сделал?

Снова этот смех. Свифт теперь думает о «пересмешнике», который сам по себе не является видом, а относится ко всем птицам, способным подражать другим.

– Мой мальчик, он тонтон-макут. Его скоро казнят.

Свифт отступает и возвращается к своей первой теме:

– А вам никогда не приходило в голову, что Санс Солейл мог бы быть Папой Канди?

– Никогда. Странная идея.

– Вы сами мне сказали, что этот молодой человек способен на худшее.

– Да, он был варваром, палачом, но не безумным насильником женщин.

– Что вы об этом знаете?

Впервые Мирра Андерсон выглядит раздраженной.

«В любом случае, Санс-Солейл был клешней. Он никак не мог затеряться среди рубщиков сахарного тростника».

– Что такое коготь?

– Потомок чернокожего мужчины и мулатки. Или наоборот. Карамельная кожа, золотистые глаза. Возможно, красивый, но во времена Дювалье его очень не одобряли.

Теперь пришло время перейти к личной жизни Мирры, если она готова говорить…

Полицейский даже не успел открыть рта, как она спросила:

– Санс Солей, это тот, кого ты ищешь?

Свифт отвечает не сразу. Зелень травы, синева неба и моря переплетаются ещё теснее в этой ослепительной акварели. Эта сцена совершенно опьяняет его. Не говоря уже о тяжёлом, чувственном и восхитительном аромате гуавы. У него нет ни сил, ни времени лгать.

– Он убил в Париже?

– Да. И в других местах тоже.

- Или ?

– В Африке.

– Вы идете по его следу?

– Я его мертвец.

– Как вы думаете, он вернулся сюда, в Порт-о-Пренс?

– Не знаю. Пока что я пытаюсь узнать его получше.

Мисс Андерсон хихикает. У неё очень особенный смех. По-настоящему сдержанный, словно каждый взрыв радости был основан на личной шутке, понятной только ей.

– Ты знаешь, почему он убивает?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Когда у меня будет его номер телефона, я смогу его прикончить.

– Как цветок.

– Как цветок, да.

Это слово напоминает ему книгу, которую он не читал, «Богоматерь цветов» Жана Жене. Он часто пытался погрузиться в творчество этого писателя. Безуспешно. Стиль, конечно, яркий, но эти истории о якобы освященных геях-бандитах — совсем не его… Жене понравился бы «Сан-Солей».

– Знаете ли вы, что Гаспар Мвамба был болен?

– Нет. Он мертв?

– Да, он мертв.

Лучше не вдаваться в подробности.

Мисс Андерсон кивает, словно говоря: «Одним меньше». Она по-прежнему глубоко погружена в кресло, уткнувшись лицом в непослушные волосы, устремив взгляд на море. На её губах, того же цвета, что и её смуглая кожа, улыбка парит, словно морские брызги.

На этот раз он ловит тишину на лету и пользуется моментом:

Хотели бы вы рассказать о своем разводе?

Между ее бесцветными губами, с почти рассеянной чувственностью, свистит дым, как дудка.

Внезапно она искоса смотрит на него, ее черные зрачки замирают в уголках век, словно два снаряда в пушке.

– Что вы хотите знать?

– Это было в 1977 году, не так ли?

– Не помню, когда началось разбирательство. Но в 78-м нас развели.

– Вы нашли… общую почву?

«Компромисс…» — усмехается она. «Вот именно. Я взяла всё, что могла. Жорж дал мне недвижимость, чтобы я заткнулась».

С детской озорством она щиплет губы, притворяясь, что сшивает их указательным пальцем.

– Хм, хм, хм…

– Жорж Гальвани купил ваше молчание?

– Хм, хм, хм…

– Относительно его гомосексуальности?

Она переводит дыхание, преувеличенно вдыхая, затем делает долгий, протяжный вдох. С облегчением она медленно выдыхает.

– Я получил то, что хотел, включая эту недвижимость, которая, с моей точки зрения, приносит разумную прибыль.

– Поля сахарного тростника, которые я видел по дороге сюда, ваши?

«Кто же ещё?» — возразила она, выпуская в небо ещё одну струйку дыма. (Она сделала левой рукой жест, напоминающий веер.) «У меня в крови сахарный тростник».

Полицейский тоже хотел бы закурить косяк, но у него пересохло в горле, и он боялся загореться. Он выбрал лимонад.

«Хотите?» — спрашивает он, размахивая хрустальным графином.

Она не делает никаких одолжений. Он наполняет стакан и блаженно смакует ледяной глоток. Можно было бы сидеть там вечно, попивая ледяной сок и любуясь серебристыми волнами залива Порт-о-Пренса…

Хорошо, еще один прямой вопрос:

– Вы бы сказали, что ваш брак потерпел фиаско?

Опаловый голос повышается, с легким смехом внутри, затем понижается на октаву:

– Благодаря фильму Жорж влюбился в меня. Благодаря моим снам я видела его своим прекрасным принцем. Мы любили друг друга, да, но никогда одновременно.

«Из-за его гомосексуальности?» — настаивает Свифт.

Губы женщины сжались до предела. Было очевидно, что даже сейчас это воспоминание причиняет ей боль. Настоящее предательство. Как будто у неё украли землю, отобрали имущество.

– Хочешь узнать, были ли у него любовницы?

- Да.

- Нет, пока нет…

Мирра Андерсон делает усталый жест, затем, положив обе руки на красное одеяло, шепчет:

– Да помилует Господь его душу… Он бежал от меня, – заключила она, – и, убегая от меня, он нашел себя… Больше нечего сказать.

Свифт опускает глаза и смотрит на тёмные руки на красном одеяле. Эта простая деталь, без