Маска тишины - Наталья Николаевна Тимошенко

— Подождите, — внезапно попросила Лина.

Она замерла, будто прислушивалась к чему-то. Или приглядывалась. Несколько минут она медленно обводила взглядом обстановку вокруг, затем вытащила зеркало, раскрыла его и снова остановилась, глядя в отражение. Что именно она там видела, никто не знал, но еще минуту спустя Лина направилась в сторону склепа. Не остановилась перед входом, шагнула внутрь. Остальные последовали за ней.

— Лина, — попробовал позвать ее Стефан, но она подняла руку, прося не мешать.

Внутри склепа было темно и прохладно. Пахло чем-то пряным и почему-то свечным воском. Белые скелеты светлели на фоне темного пола, и Лина подошла к ним. Стефан дернулся следом, но Дэн схватил его за плечо, останавливая. Втроем они прижались к стене у входа, боясь нарушить какую-то тонкую, невидимую им связь.

Лина присела на корточки возле того скелета, который они принесли из дома.

— Я знаю, это ты, — едва слышно прошептала она, касаясь рукой длинной плечевой кости.

Из-за деревьев показалась луна, скользнула внутрь склепа, освещая и скелеты, и сидящую возле них Лину мистическим серебряным светом, придавая картине потустороннюю красоту и загадочность.

Лина повернула зеркало так, чтобы видеть в отражении скелеты, опустилась на колени.

— Покажи мне, — попросила она. — Покажи все, что захочешь. Может быть, здесь тебе будет легче. Я обещаю смотреть. Ты не можешь говорить, но показать можешь.

Наступила полная тишина, прерываемая лишь едва слышным дыханием четверых живых людей да стрекотом цикад где-то так далеко, будто в другом мире. Лина сначала смотрела в зеркало молча, лишь иногда слегка поворачивая голову, будто хотела рассмотреть что-то лучше. Ее губы то и дело растягивались в той самой грустной улыбке, которая обычно бывает на лицах людей, рассматривающих старые фотографии: радость окунуться в воспоминания смешивается с тоской по давно прошедшим дням, по людям, которые остались там, в прошлом, и никогда уже не вернутся в настоящее.

Прошло не меньше десяти минут, когда Лина, все так же не отрываясь от зеркала, протянула руку к друзьям и попросила:

— Дай маску.

Дэн сбросил с плеча рюкзак, вытащил маску. Стефан забыл, как дышать. Он во все глаза смотрел на прекрасную черную моретту, на ее бархатную поверхность, на маленький штырек, который четыре столетия назад зажимала зубами на своем первом балу Кьяра Циани. Как ему хотелось взять в руки маску, за которой он гонялся столько дней! Но он продолжал молча стоять рядом с Лу и не шевелиться. У него еще будет такая возможность.

Дэн тем временем подошел к Лине, присел, протянул ей маску да так и остался сидеть рядом. Лина осторожно взяла маску, снова вернулась к зеркалу.

— Не бойся, — сказала она кому-то невидимому. — Я не отдам тебя ей. Просто покажи мне.

Что бы ни видела Лина, ее лицо стало по-настоящему грустным. Даже со своего места Стефан заметил, как задрожали ее губы, а затем по щеке скатилась прозрачная слеза. Сначала одна, потом вторая — и уже несколько минут спустя Лина плакала, стараясь не рыдать навзрыд.

— Обещаю, — вдруг твердо и гораздо громче, чем раньше, сказала она. — Обещаю тебе, мы что-нибудь придумаем.

Она захлопнула зеркало, вытерла тыльной стороной ладони лицо и повернулась к остальным.

— У нас проблемы, — сказала она, выпрямляясь.

— А когда у нас их не было? — хмыкнула Лу настороженно.

— Скелеты в этом склепе действительно принадлежат семье Циани: отцу, матери и младшей дочери Елене. Елене было всего четырнадцать, не было у нее никакого жениха, это легенда, появившаяся гораздо позже. Тот же скелет, что мы нашли в доме, — Кьяры. После того, как она надела маску, та начала медленно сводить ее с ума. Кьяру мучали галлюцинации. Она видела какие-то фигуры, людей, которых не могло быть. Разговаривала с ними, пугая тем самым родных и слуг.

— А галлюцинации ли это были? — задумчиво проговорил Дэн. — Мы с Лу тоже многое видели через нее.

— Вы ее надевали? — возмутился Стефан. — Вас история с зеркалом ничему не научила?!

— Мы эту ерунду в рот не брали, — возразил Дэн. — Просто к лицу прикладывали. Да, рыжая? Ты же не надевала полноценно?

— Я что, дура? — возмутилась Лу и продолжила спокойнее: — Мы думаем, это были призраки. Они показывали нам дорогу. Маска каким-то образом умеет показывать призраков, как зеркала Лины. Только в зеркалах призраков видит лишь Лина, а через маску — мы все.

Стефан забрал у Лины маску, приложил к лицу. Надо же, он так ждал мгновения взять ее в руки, думал, сделает это с трепетом, а сейчас держал, как обычную вещь из магазина сувениров.

— Я ничего не вижу, — заявил он.

— Может, тебе очки выписать? — едко поинтересовался Дэн, оскорбленный, будто Стефан уличил его во лжи.

— Это неважно, — Лина аккуратно вернула маску себе. — Я через нее тоже ничего не видела, когда мы делали фотографии. И да, я тоже не брала ее в рот. Но Лу права: маска показывает призраков, просто тогда Кьяра этого не знала. Ее пугала маска, она хотела избавиться от нее, но каждый раз маска возвращалась к ней. Однажды Кьяра застала Елену за тем, что та хотела примерить маску. Кьяра испугалась за сестру, не хотела, чтобы то же, что случилось с ней, произошло и с Еленой. Хотела отобрать маску, завязалась драка. Отец подумал, что Кьяра сошла с ума и хочет навредить сестре. За это ее и заперли в подвале. Сначала приносили еду, но затем о ней все забыли. Кьяра умерла от истощения.

— Думаю, о ней не забыли, — покачал головой Стефан. — На дом напали. Ее семью убили. Слуги, возможно, разбежались, а может, тоже были убиты. Османы Кьяру просто не нашли.

— Возможно, это и к лучшему, — вздохнула Лу. — Кто знает, что они сделали с молодой и красивой Еленой, прежде чем убить?

— Кстати, вопрос, — отозвался Дэн, с подозрением глядя в сторону скелетов. — Откуда она знает, что это — ее семья, но при этом не знает, почему они бросили ее?

Лина неуверенно пожала плечами.

— Я только начинаю разбираться в этом, но мне кажется, что после смерти призраки не могут видеть мир так, как видим его мы. Свою жизнь Кьяра показала мне последовательно, а вот образы после смерти — о том, как сюда приходили люди, как ее дом заняла другая семья, как в склепе играли дети, — обрывочные, какие-то… перемешанные.

— Меня, честно говоря, больше волнует, что нам теперь делать с этой маской, чем то, почему Кьяра что-то знает, а что-то нет, — поежилась Лу.

— Маска не уедет отсюда, — уверенно заявила Лина. — Кьяра не знает, кто