Маска тишины - Наталья Николаевна Тимошенко

положил маску под то окно у фонтана, но теперь, когда маска оказалась рядом со своей жертвой, она хочет быть похороненной вместе с Кьярой. Кьяра предсказуемо этого не хочет, и я пообещала, что мы этого не допустим.

— Но и увезти ее с острова мы не можем, — напомнил Дэн. — Какие будут предложения, господа?

Повисло молчание. Все четверо думали, что им теперь делать. И, пожалуй, у одного Стефана уже был ответ, но он боролся с собой, как мог. Ему нужна эта маска. Нужна в Москве, чтобы отдать Волкову. Если он не привезет маску, Волков не даст другую книгу, в этом Стефан не сомневался. Он уже многое успел узнать о своем заказчике и понимал, что тот не войдет в положение, не пожалеет. Возможно, даст другое задание. А значит, все эти поиски были зря.

И все же он не мог подвергать такому риску других людей. Как увезти маску с острова, если она этого не хочет? Она опять уронит самолет, потопит корабль, сбросит в кювет автобус. Везти на машине самому? Пожалуй, только это и остается…

— Мы должны вернуть маску на место, — ненавидя себя, произнес Стефан. — Туда, откуда вы ее вытащили.

— Под окно? — переспросила Лу.

— Да. Вернуть маску, похоронить скелеты. Вернуть все так, как было до нашего вмешательства.

— Скелеты до нас порознь лежали, — напомнил Дэн.

— Не надо их порознь, — попросила Лина. — Они хотят быть вместе.

— Их можно похоронить вместе, — кивнул Дэн. — Кстати, в таком случае я бы сделал это сам, не надеясь на администрацию. Где взять кирки и лопаты, мы знаем, место тут заброшенное. Вырыть одну небольшую могилу уж как-нибудь сумеем, что скажете?

Никто ничего не сказал, все просто согласились молча.

Глава 26

Лу никогда не думала, что может так устать от общества людей. Пусть у нее никогда не было близких подруг, но она обожала общение, имела приятелей, с которыми можно куда-то сходить, и вообще легко находила знакомых. И вот поди ж ты: несколько дней беспрерывного общения и жизни в одном доме — и она готова была сбежать, ни с кем не прощаясь. Насилу выдавила из себя улыбку в аэропорту и заверила, что домой доберется самостоятельно. Хотя бы с таксистом повезло: он включил музыку погромче и не собирался доставать Лу вопросами, откуда она прилетела и как отдохнула.

Но вот теперь, оказавшись в одиночестве в такси, она не могла не признать, что людей, которых оставила в аэропорту, уже сложно назвать чужими. Дэн, пусть и бесил пошлыми шутками и подкатами, одновременно восхищал безбашенностью и смелостью. Именно такие люди всегда привлекали Лу, и они с Дэном наверняка могли бы стать друзьями. Не парой, нет. С парнями, подобными Дэну, Лу могла закрутить роман на пару месяцев. Такой же безбашенный и смелый, но всегда заканчивающийся одинаково: скандалом с битьем посуды и расставанием без боли навсегда. А с Дэном почему-то сильнее хотелось дружить, чем доводить до этого.

Ей нравилась холодная, рассудительная Лина, у которой смелость пусть была не такая яркая, как у Дэна, но от этого не меньшая. Лу могла признаться себе, что восхищалась ею, ее поведением после падения самолета. Тем, как она помогала другим, как умела успокоить и вселить надежду. И не нужно думать, что это влияние профессии. Врачи тоже бывают разными. Кто-то спрячется за чужой спиной, кто-то в нее еще и ударит. Действия Лины — это в первую очередь характер, а потом уже профессия.

Лу нравился даже Стефан. Поначалу она считала его чистоплюем и педантом. Да она и сейчас его таким считала, но за этой педантичностью теперь могла разглядеть еще и интересного собеседника, знающего кучу необычных вещей, отчаянно смелого человека, который ради своей цели пойдет на многое… умеющего остановиться тогда, когда хочется пойти до конца.

Когда они приехали к фонтану Римонди, Лу видела, как не хотелось ему расставаться с маской, на поиски которой они потратили столько сил. А ведь он ее и в руках-то держал в всего какой-то час! Не успел как следует рассмотреть даже. Лу понятия не имела, какие проблемы у него будут с заказчиком, если он не привезет маску. А, быть может, он тому и вовсе ничего не скажет. Придумает, что ничего не нашел, если только уже не рассказал о находке. Но Стефан в любом случае не счел нужным больше никем рисковать. И так погибло слишком много людей. Он оставил маску под окном, пока Лу стояла на стреме, заложил ее камнем. Вернул туда, где она пролежала четыреста лет. И ушел, не оглядываясь. Уже за это Лу уважала его.

Впереди показалась знакомая пятиэтажка, и Лу внезапно поймала себя на том, что будет скучать. Не по Стефану, конечно, а по приключениям. Стефана и Лину она всегда может увидеть в гостях у Крис, с Дэном можно созвониться и махнуть в Питер на пару дней, просто погулять по набережным и вкусно поесть. А вот приключений будет не хватать. Если Стефан позовет в новое путешествие, она поедет не задумываясь. Возможно, даже бесплатно. Хотя нет, бесплатно не поедет, жить же на что-то надо? А Василиса — владелица цветочного магазина, где Лу работает, — не платит за пропущенные дни. Так что деньги со Стефана Лу стрясет, конечно, но поедет с удовольствием. Но это потом, сейчас до ужаса хотелось полежать в своей ванне и никого не видеть.

Дома ее ждала тишина и пустота. Лу бросила сумку возле входа, стащила кроссовки и первым делом прошла на кухню. Налила в чайник воды, поставила на огонь. Пока чайник закипал, она решила переодеться. Ей казалось, что одежда пропахла солью и старыми камнями. Лу на ходу стащила с себя свитер, майку, запуталась густыми волосами в бретельках и выпуталась уже тогда, когда вошла в спальню. Освободила наконец лицо и замерла. На кровати что-то лежало. Что-то такое, чего не должно быть в ее доме.

Лу бросила одежду на пол, медленно подошла к кровати. Нет, ошибки быть не могло: на подушке лежала черная маска. Та самая, что сегодня ночью Стефан спрятал под окном на Крите.

Если, конечно, спрятал. Лу ведь этого не видела.

Не касаясь маски, Лу вернулась на кухню, где уже вовсю кипел чайник, взяла оставленный на столе телефон. Стефан ответил сразу и, судя по голосу, меньше удивился бы звонку папы римского, чем Лу.

— Можешь приехать? — вместо приветствия спросила та.

— Куда? — не понял Стефан.

— Ко мне.

— К… тебе? Зачем?