Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

– Нет, – шепнула она, прижимаясь щекой к его щеке. – Наоборот. Ты наконец-то пробудился.

Следом за ней Майк покорно пошел через вестибюль. В любую секунду он готов был вновь увидеть себя скорченным под одеялами на полу, но под ногами были прочные деревянные доски, вощеные и отполированные до блеска, а также ковры с индейскими орнаментами, молниями и изображениями духов. За отделанной мрамором стойкой стоял клерк, который обернулся было на Майка с девушкой, но деликатно потупился и вернулся к сортировке писем для гостей.

– Сюда, – тихо позвала она, обнажая в улыбке белые, безупречные зубы. – Там нас не найдут.

Наверху был уже знакомый коридор с пронумерованными дверями. Они прошли к двери без номера, с надписью «Смотровой кабинет». Под прикосновением к матовому стеклу в пупырышках дверь распахнулась, словно невесомая.

Запах антисептиков и стерильных бинтов причудливо смешивался с цветочным ароматом девушки. Свет бликовал на хромированных стеклянных поверхностях, выложенных на подносе инструментах и боках склянок в шкафу, выстроенных в созвездия ночного неба в том, ином мире.

Заняв место на просторном смотровом столе, она властным движением уложила Майка подле себя.

– Ни о чем не волнуйся.

Запустив пальцы во влажные волосы у него на затылке, она притянула его ближе.

– Ну вот…

Она приотпустила его, пальцами неторопливо пошевелив возле своего горла. Шнуровка разошлась, и показались ее груди, белые как кружева, приподнявшись холмиками по мере того, как она выгнула спину и сквозь кончики зубов втянула воздух.

Он нежно обхватил те холмики ладонями, впитывая знакомую упоительную тяжесть и птичьи-трепетное теплое подрагивание, согревающее кожу.

– Нас не найдут… – слабо промолвила она с закрытыми глазами.

– Кто? – он приблизил свой рот к ее уху, вдыхая тонкий цветочный аромат. – Кто не найдет?

Отчего-то знать это казалось крайне важным.

– Моя мать… и отец. – Она повернула голову, и он почувствовал на изгибе подбородка влажное прикосновение ее губ и кончика языка. – Они привезли меня сюда… О, я была так больна, так слаба… Мне сказали, что он меня исцелит…

Он открыл рот, вбирая ее вкус.

– И он тебя исцелил?

Он знал, о ком она. О том докторе на гребне холма. Между тем другая его рука проделывала путь под складками длинной юбки; кончики пальцев задели шелк на стыке с голой кожей.

– Да… да… Он меня исцелил.

Положив руки ему на плечи, она оттеснила его на ширину ладони. Глаза смотрели на него сквозь ресницы с детской серьезностью. С чуткой осторожностью она притронулась к белому промежутку у себя между грудями.

Под белизной кожи просматривалась едва заметная синеватая жилка. Балансируя на локтях и ладонях, он наблюдал за кончиками ее пальцев, за перламутровыми каемками ногтей, надавливающих на чуть заметную впадинку в том месте. Быстро ахнув, девушка на миг поперхнулась дыханием: плоть увлажнилась.

Там прорезалась красная черточка. Крепче зажмурив глаза, она на долю дюйма вдавила кончики пальцев под кожу.

Он наблюдал. Собственное дыхание застыло в горле, вызывая головокружение. А ее пальцы проникали все глубже и наконец разжались, раздвигая стенки красного отверстия.

– Вот, посмотри, – молвила она жарким шепотом. – Видишь…

Отверстие увеличивалось, края красной линии поднимались к ее горлу и спускались к пупку.

– Он исцелил меня…

Ее грудная клетка распахнулась подобно взмаху крыльев. Белое платье упало на ложе из кружев, свисающих с краев смотрового стола. Столь же белой была и ее нагота с оттенком текущей под кожей крови. Взору представало тайное место, трепещущее пунцовое средоточие…

Она лежала, простертая внизу. Ажурные извивы сосудов и тканей, более темные оттенки возле изящной флейты позвоночника – словно плоды, увлажненные летним дождем, берущие от него теплоту и упругую мягкость. Ее дыхание, прорывающееся сквозь прикусившие нижнюю губу зубы, надувало формы, сокрытые под ее грудями.

А посредине – живое движение ее сердца, сжимание и пульсация… Он видел это и прежде, осваивая свое ремесло. Но никогда в такой красоте, как эта.

«Сновидящий…» – едва услышал он голос у себя в голове; свой собственный голос. Он растворился и исчез, канув куда-то в свой, иной мир.

– Коснись меня… Здесь…

Ее рука взяла его за запястье и препроводила.

Тепло внутри облекало; влажность крови, трепещущей и насыщающей плоть, податливо‐мягкую, но настойчивую. Несказанно укромный, тайный мирок.

– Да… – не произнесла, а прошипела она сквозь зубы, отчего на губу выдавилась капелька крови.

Его ладонь сомкнулась, и трепет теперь ощущался в его руке. Он находился в самом ее средоточии, ее пульс бился в его кулаке и поднимался по руке к его собственному сердцу. Теперь этот пульс был един, у него и у этой женщины; красная слепящая волна захлестывала голову; череп был слишком слаб, чтобы сдерживать ее, не расколовшись…

– …Да!

Крик, но не боли. Ее лицо преобразилось.

Капля крови – его крови – упала на белый шелк ее щеки, над изгибом скулы. И в кривом зеркале той капли он увидел свое собственное лицо. Его глаза блестели, будто он плакал.

И обнаженное тело под ним; он упал, обнимая…

* * *

Он очнулся в темноте; вокруг пустое пространство вестибюля, деревянный пол под тонкими одеялами.

Сновидение. Но не такое, каким бывает сон. Он мог вспомнить все: лицо девушки, ее тело, раскрывшее ему свои пунцовые тайны, принимая его в себя; сердце, бьющееся в его кулаке.

А до этого – фигура в белом докторском халате на гребне холма, с улыбчиво ощеренным зверем поблизости.

Он позволил себе погрузиться в воспоминания – девушка, ее улыбка с прикусыванием губы, капля крови на ее щеке…

Помнило это и его собственное тело. Он протянул руку вниз, под одеяло, коснувшись твердой выпуклости своей эрекции. Кровь только сейчас начала оттекать из паха обратно в море плоти.

Безмолвные наблюдатели снаружи по-прежнему рыскали, не сводя с него своих пристальных красных глаз. Он чувствовал, что они там, пока его не накрыл сон, погружая куда-то в пустоту.

10

В двух десятках миль от места, где от федеральной трассы отходит окружное шоссе, у старика была житница – беспрестанно восполняющийся источник богатств. Дело в том, что бензоколонка «Арко» на стыке была единственным местом, где можно заправиться на длинном отрезке пути в обоих направлениях. Большинство проезжающих, помимо заправки, наведывались и к автоматам с колой, чуть сбоку от будки заправщика. И на летней жаре не требовалось много времени, чтобы те баночки, уже пустые, вылетали на трассе из окон их машин. Так что дармовые деньги валялись вдоль шоссе всюду, на протяжении всего участка; лежали и поблескивали среди сухой