Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

смутные времена. Рис вглядывался в лицо старика. Всё, что тот говорил, совпадало с тем, что Рис изучал и видел на собственном опыте в мусульманском мире. Как он может говорить с таким авторитетом и логикой о состоянии ислама и одновременно способствовать тому самому террору, который он так убежденно осуждает? Как этот парень может быть таким чертовски хорошим лжецом? Ему бы в политику. — Хаммади, — произнес Рис, намеренно переходя на имя имама и сжимая руку на кленовом топорище томагавка, скрытого открытым экраном ноутбука, — вы знаете капитана Леонарда Ховарда? Масуд запнулся, успешно скрыв удивление. — Нет, это имя мне не знакомо. — О, вы, должно быть, забыли. Это тот юрист ВМС, который связался с вами, чтобы организовать засаду на мой взвод SEAL в Афганистане силами ваших друзей из пакистанского Талибана. Сколько стоило убийство моих людей? На этот раз Масуд не пытался притворяться или уходить от ответа. Он замолчал и сделал глубокий вдох, его глаза сузились. — Ах, Джеймс Рис. Я не узнал вас. Вы выглядите иначе, чем на фото в газете с похорон вашей жены и дочери. Борода вам идет, и очки — хороший штрих. Жаль, что ваша семья была кафирами и теперь горит в адском пламени. Слово кафир он выплюнул так, словно это было самое мерзкое ругательство в мире. Рис медленно закрыл крышку ноутбука и положил томагавк сверху. Масуд вопросительно, почти с недоверием, посмотрел на древнее оружие в руке Риса, а затем встретил его ледяной взгляд. — Радуйтесь, Масуд. Такая смерть сделает вас мучеником. Правда это или нет — мне плевать. Мне важно только, чтобы вы сдохли так же, как те «истинно верующие», которых вы посылаете на заклание ради дела. Сегодня ваша очередь. Когда Рис встал, чтобы совершить правосудие, Масуд с удивительной быстротой рванулся к ящику стола и выхватил компактный девятимиллиметровый пистолет CZ 75. Если бы он держал его с патроном в патроннике, у него был бы шанс, но времени, которое потребовалось на то, чтобы передернуть затвор, Рису с лихвой хватило для удара по руке, пытавшейся навести оружие. Самая тяжелая часть томагавка обрушилась на внутреннюю сторону правого запястья Масуда со всей мощью, дробя кости, мышцы и сухожилия, перерубая артерии и вены. Пистолет с грохотом упал на пол. Масуд закричал от боли, хватаясь за правую руку, которая держалась лишь на тонком лоскуте кожи и мышц, утопая в скользкой жиже. Рис двигался с точностью человека, привыкшего к насилию, не обращая внимания ни на медный запах свежей крови, ни на первобытные крики того, кого он пришел убить. И именно тогда головная боль швырнула Риса на пол.

• • •

Ослепляющая боль была подобна тысяче осколков битого стекла, перетирающихся внутри мозга. Этот приступ длился дольше предыдущих, но не настолько долго, чтобы Масуд успел добраться до пистолета. Имаму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это его шанс спастись или забрать оружие. Он выбрал второе и успел сделать лишь два шага к пистолету, когда томагавк Риса вонзился ему в заднюю часть бедра, повалив на пол. Приходя в себя после приступа, Рис ухватился за свободную одежду Масуда, чтобы подтянуться, и обрушил топор по мощной дуге. Лезвие вошло в верхнюю часть спины жертвы, едва не задев позвоночник. Используя застрявший томагавк как рычаг, Рис поднялся на колени над сломленным телом под ним. Рис должен был отдать противнику должное. Даже с отрубленной кистью, рассеченным до кости бедром, из которого фонтаном била кровь, и топором в спине, тот сделал последнюю попытку дотянуться до оружия здоровой рукой. Повернув томагавк в сторону, Рис выдернул его из спины Масуда и, словно яростным молотом, ударил по пальцам, тянущимся к пистолету, отрубив четыре из пяти. Очередной душераздирающий крик сорвался с губ Масуда и тут же оборвался последним взмахом топора. Обух томагавка, выкованный мастером в форме зловещего шипа специально для этой цели, пробил висок Масуда и вошел в мозг, вызвав обширное кровоизлияние и сделав его мучеником веры.

• • •

Рис извлек томагавк из раздробленного черепа и посмотрел на дверь. Никаких шагов в коридоре. Никакой тревоги. Ничего, что указывало бы на беду. Тем не менее Рису нужно было действовать быстро. Отрезать голову оказалось сложнее, чем можно подумать, даже бритвенно острым томагавком. Рису пришлось прижать голову Масуда левой рукой к полу, пока правой он перерубал шею, хрящи и позвоночник, чтобы окончательно отделить её от туловища. Рис не получал удовольствия от обезглавливания человеческого тела, но и не колебался, не пасовал перед задачей. Шестьдесят восемь американских военнослужащих погибли из-за заговора, которому помогал этот кусок мяса. Пришло время послать остальным сообщение: он идет за ними. Положив голову в сумку, Рис двинулся по темному коридору к выходу, держа томагавк наготове. Он замер у входной двери, вглядываясь через стекло на улицу. Никакого движения. Лишь унылые улицы в той части города, до которой никому нет дела. Выключив наружное освещение, Рис спустился по ступеням к тротуару. Он задержался лишь на мгновение у кованых ворот, чтобы насадить голову имама Хаммади Измаила Масуда на острый вертикальный пик, а сверху набросил черный флаг ИГИЛ, который был в посылке, переданной Беном на конспиративной квартире. Ночная работа только начиналась.

ГЛАВА 51

Рису нужно было перегруппироваться. Он еще не закончил, и ему предстояло подготовиться перед следующим выходом. «Эти чертовы головные боли могут прикончить меня раньше, чем я закрою список», — подумал Рис, возвращаясь на базу для переснаряжения. Он достал свои заметки и план квартиры Холдера, нанесенный на лист пенокартона, и тщательно их изучил. С момента последнего визита многое произошло, и он не хотел полагаться на память. Рис также просмотрел видео, которое снял в демонстрационной квартире, чтобы знать планировку до мельчайших деталей. Он продолжал тренироваться вскрывать замок, идентичный замку Холдера, при любой возможности, и научился делать это не только быстро, но и бесшумно. Скрытность была ключом к успеху. Если он провалится, скрыть произошедшее не удастся. Он подошел к горе своего снаряжения в гараже Бена, достал табельный пистолет Heckler & Koch Mk 24 Mod 0 и навинтил длинный черный глушитель. Этот пистолет калибра .45 ACP стал компактной заменой старому Mk 23 — монструозному оружию, ставшему идеальным примером бюрократических просчетов. Создать нечто настолько тяжелое и громоздкое, что к началу войны оно оставалось пылиться в оружейках — типичный стиль военных закупок и снабжения. Затем он вытянул кусок 550-го корда из сумки и