Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

справляются с вербовкой, особенно через соцсети. Посыл «Аль-Каиды» был в том, чтобы вступать в их ряды, потому что Запад атакует исламские земли. ИГИЛ же всё перевернули. Весь их месседж — о наступлении. Это очень мощная штука, которой мы даже не начали противостоять. — Это не отвечает на вопрос, почему Ховард и Пилснер использовали их, а не «Аль-Каиду» или талибов. — Именно ради этого вопроса они и пошли путем ИГИЛ: чтобы сбить всех со следа. Логично было бы использовать сеть, связанную с «Аль-Каидой» или «Талибаном», но если хочешь выстроить непробиваемую стену — используй ИГИЛ. — Невероятно, — Рис покачал головой. — Недавно руководство ИГИЛ и «Аль-Каиды» осознало силу сотрудничества. Они могут быть гораздо эффективнее, если их энергия будет направлена на наше уничтожение, а не друг на друга. У Пилснера и Ховарда есть доступ к тем же каналам разведки, что и у меня, и они знали то же самое. ИГИЛ и «Аль-Каида» могут объединить ресурсы и убить нас сегодня, а со своими разногласиями разобраться завтра. — Значит, правительство хочет смерти Масуда, и ты решил, что я — подходящий парень для этого дела? — Не совсем так, брат, хотя сдохнуть он обязан. Этот тип профинансировал больше терактов, чем «слепой шейх» мог мечтать в свое время, но при этом он строит из себя умеренного мусульманина. Он был связующим звеном с пакистанскими талибами, которые спланировали и осуществили засаду на твою группу. Я знаю, что ты его уберешь. Помочь — это меньшее, что я могу сделать. Мое начальство об этом ни сном ни духом. Всё абсолютно неофициально. — Так как там с легендой? — спросил Рис, возвращаясь к делу. — Ты аспирант в Университете Сан-Диего, учишься на международном бизнесе, взял факультатив по сравнительному религиоведению. Хочешь взять интервью у Масуда для своей работы по мировым религиям и политике. Работа с общественностью — часть устава их центра, так что просьба не покажется странной. Они очень открыты и приветливы. Мобильник Масуда и рабочий телефон центра у меня на прослушке. Если он позвонит, чтобы проверить твои данные в университете, я перехвачу звонок и подтвержу, что ты учишься в аспирантуре. — Бен улыбнулся, явно гордясь собой. — И сделай мне одолжение, — продолжил Бен, протягивая Рису небольшой сверток. — Оставь это рядом с ублюдком, когда прикончишь его. Жаль, что не могу пойти с тобой, дружище. Лицемеры меня просто бесят.

Рис еще раз проверил снаряжение для следующего этапа своей миссии возмездия. Теперь оставалось только ждать, но было одно место, куда ему нужно было попасть сначала.

Он припарковал свой Cruiser в тихом квартале у небольшой церкви и пошел дальше пешком. В столь поздний час улицы были безлюдны; любого, кто попытался бы преследовать его на машине, было бы легко заметить. Тем не менее, он выбрал непрямой путь, петляя по лабиринту жилых улочек; тишину нарушал лишь редкий лай собак. Путь пролегал через переулок, где он остановился и притворился, что завязывает шнурок. Убедившись, что за ним никого нет, он проскользнул между двумя домами и замер у основания огромного эвкалипта. Ухватившись за нижнюю ветку, он взобрался по стволу и уселся в массивной развилке. Сняв рюкзак, Рис достал свой шлем с прикрепленным ПНВ и закрепил его на голове. Темный пригородный пейзаж внезапно стал ярко-зеленым в его очках благодаря усиленному свету полумесяца и звезд. Он прополз по ветке, пока его ноги не повисли над деревянным забором. Пользуясь преимуществом ночного видения и высотой, Рис внимательно осмотрел окрестности на предмет любого движения. Не заметив ничего подозрительного, он перекинул ногу через ветку и спрыгнул на мягкую траву своего заднего двора. Выхватив «Глок» из-за пояса, Рис опустился на колено и замер на две полные минуты, вслушиваясь в тишину.

Дом был погружен во тьму и снаружи казался нетронутым с тех пор, как он покинул его в последний раз. Он пересек двор и заглянул через боковую калитку в сторону фасада, где увидел «Чероки» Лорен на подъездной дорожке и полицейскую ленту, всё еще обмотанную вокруг массивного эвкалипта, который был центром его лужайки. Соседи превратили подножие дерева в стихийный мемориал: открытки, записки, свечи и мягкие игрушки покрывали значительную часть двора.

Рис убрал «Глок» в кобуру и включил ИК-подсветку на шлеме, после чего достал из кармана складной нож Strider SMF. Не обнаружив признаков растяжек или ловушек, Рис просунул лезвие ножа между створками окна в гостевой комнате и отжал замок. Ну, была не была. Рис сдвинул нижнюю раму вверх; окно открылось легко, ничего не взорвалось. Рис облегченно выдохнул. Он снял рюкзак и опустил его внутрь. Двадцать лет тренировок и более десяти лет городских боев научили Риса одному: для взрослого мужчины не существует грациозного способа залезть в окно. Он подтянулся и перевалился внутрь. Снова выхватив «Глок», Рис медленно и тщательно зачистил свой дом, комнату за комнатой, шкаф за шкафом.

Войдя в комнату Люси, Рис снял шлем и присел на крошечную кровать, окруженный реликвиями ее недолгого пребывания на земле. Когда глаза привыкли к темноте, он впитал в себя виды и запахи святилища своей дочурки. Комната осталась целехонькой, словно какая-то невидимая сила защитила ее от сотен пуль, превративших остальную часть дома в решето. Когда он сидел здесь среди вещей дочери, казалось, будто ничего плохого никогда не случалось.

Маленький керамический слепок ее новорожденной ступни стоял на полке рядом с фотографией их молодой семьи в рамке, сделанной на ее крестинах. На снимке он улыбался в своем единственном костюме, держа Люси в фамильном крестильном платье. Сияющая Лорен стояла рядом в черном платье, подчеркивавшем ее стройную фигуру, обнимая Риса за спину. Черт, как же она была прекрасна.

Фото перенесло его в те две недели отпуска после прошлой командировки, когда он мог проводить почти каждый день с двумя самыми любимыми существами. Оглядываясь назад, он понимал, что это было самое счастливое время в его жизни. Рис знал, что больше никогда не испытает такого счастья, гордости или умиротворения.

На кровати Люси лежало камуфляжное одеяло «Седьмого отряда» с ее именем, датой рождения и весом, вышитыми розовыми нитками — подарок от его группы. Он провел рукой по гладкой ткани, чувствуя нити в том месте, где было вышито имя, словно касался светлых кудряшек на ее голове. Он просидел так несколько часов в безмолвной медитации. Он не позволял посторонним мыслям вторгаться в это спокойствие; это было время его семьи.

На следующий день Рис