Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Motionless in White – Rats

– Как ты себя чувствуешь, Аманда?

Доктор Браун смотрит на меня с той же теплой улыбкой, что и всегда, – наверняка надеется, что наши сеансы психотерапии подходят к концу. В последний раз мы виделись полгода назад, и уже тогда она утверждала, что мы достигли потрясающих результатов. Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Полгода назад я смотрела в глаза умоляющей меня остановиться Саманты Джонс и улыбалась, отсекая той язык.

Мне понравилось.

Я пыталась скрыться от этих мыслей, старалась сделать вид, что со мной все в порядке, но все без толку. Мне ведь понравилось ощущение собственной власти над чужой жизнью, возможность заставить жертву произнести те слова, что действительно вертятся на языке, – правду, потому что никто не станет врать, опасаясь за собственную жизнь. Понравилось наблюдать, как менялось их отношение ко мне. Отвратительное снисхождение, неприязнь и насмешки превращались в животный страх, почти в восхищение.

И я чувствовала себя актрисой, стоящей на освещенной софитами сцене, когда отнимала жизни. Их кровь – алая, словно заволакивающий сознание туман, – мои овации и брошенные к ногам букеты.

– Нормально, – спокойно отвечаю я, глядя в глаза доктора Браун. Внутри еще зудит желание рассказать обо всем, что происходит в голове, но поворачивать назад уже поздно. – Гораздо лучше, чем раньше.

Взгляд психотерапевта внимательный и цепкий, она словно высматривает малейшие признаки лжи. Заметила ли она, как изменились мои глаза? Увидел ли хоть кто-нибудь, кроме монстра, странный блеск и метаморфозу из скучного серого в яркий, подобный серебру или ртути? Не могла же доктор Браун упустить из виду такую очевидную вещь. Иначе какой из нее врач?

Все эти годы к ней на сессии приходила совсем другая Аманда.

– Тебе стало лучше после его смерти? – Как и всегда, она не произносит имени монстра: считает, что не стоит лишний раз бередить болезненные воспоминания.

Я вспоминаю утонувшее в полумраке помещение недостроенной станции метро и буквально вижу перед собой до боли знакомые сверкающие глаза. Вспоминаю щелчки нескольких замков и абсолютное отсутствие страха перед тем, кто легко мог меня убить. Тогда меня пожирала жгучая ненависть. А еще – чувство совсем другое.

«Смерть» монстра в устроенном на деньги отца пожаре в «Сан-Квентин» стала началом моей жизни. Спасибо тебе, даркнет, что позволяешь творить любую дичь, лишь бы деньги были. И спасибо, что никто там не знает моего имени.

– Да, – уверенно киваю я, выдержав солидную паузу.

– У тебя получилось его отпустить? Не преследуют ли тебя воспоминания?

Доктору Браун лучше не знать, какие воспоминания преследуют меня теперь. Я покрепче сжимаю сцепленные в замок руки и шумно выдыхаю. Старые кошмары уже несколько месяцев как не приходят по ночам, зато в сознании поселились новые – живые, способные сделать больно, вывернуть меня наизнанку и превратить в нечто, о чем я сама никогда даже не задумывалась.

Иногда и монстр способен создать нечто прекрасное.

«Мне ничего не стоит закончить начатое. – Я слышу его голос, когда вспоминаю, как он сжимал пальцы на моей шее. – Но это кощунство – разбрасываться таким потенциалом».

По телу пробегает короткая, едва заметная дрожь.

«Тебе нужно забыть о нем». – Теперь в голове всплывают напутствия доктора Браун, когда я вспоминаю о яростном и ненормальном первом поцелуе. Противный, от отчаяния и собственного бессилия подаренный тогда еще скованному монстру.

У него привкус крови и снотворного.

«Выброси его из головы. Вот, попробуй записать все чувства к нему на бумаге, а потом мы с тобой ее уничтожим – вместе с этими чувствами». – Все советы, да и в целом терапия обернулись ничем, потому что ненависть к этой твари превратилась в нечто жуткое. Помню, как легко он потянул меня за волосы на себя, принуждая смотреть в его карие глаза. И тогда я ощутила не только слепую ярость, но и точно такие же возбуждение и восторг, как сейчас.

В самодовольном взгляде монстра – превосходство и любопытство.

«Все это осталось в прошлом. Он уже ничего не сможет тебе сделать». – Когда-то доктор Браун улыбалась, произнося эти слова. А теперь я вспоминаю, как монстр заставлял меня метаться под ним от отвратительно приятной боли.

Еще. Нет, лучше умри – умри прямо сейчас, тварь. Еще, да, еще.

Его запах – кровь, чернила и нечто животное, что я не могу даже описать. Приятный, он принадлежит только ему. А вот запах парфюма я не запомнила.

Не верю, что мы все-таки переспали, да еще и так, как хотелось ему. И ведь мне понравилось, я была не против пресмыкаться перед ним, как последняя шлюха. Почему он просто меня не прикончил? А почему его не прикончила я?

– Возможно, – произношу я, когда дыхание приходит в норму. – Мне больше не снятся кошмары.

Снятся. Просто совсем не такие, как раньше.

– Ты уверена, что ты в порядке? – Доктор Браун смотрит на меня поверх прямоугольных очков. Наверняка что-то понимает. – Ты выглядишь встревоженной.

Я выгляжу возбужденной, док, называйте вещи своими именами.

– Просто задумалась о другом, – улыбаюсь я и поправляю длинные рукава платья. Они прикрывают десятки синяков и ссадин, равно как и высокий воротник. – Знаете, доктор, впервые за последние годы у меня появилось нормальное хобби.

– И чем же ты заинтересовалась?

Ответная улыбка психотерапевта выглядит теплой, едва ли не материнской. Но такой снисходительной. Как же, черт возьми, бесит.

– Рисованием.

– Творчество – замечательный способ не только самовыразиться, но и избавиться от оставшихся у тебя переживаний. – Кажется, доктор Браун довольна результатом. Что ж, не буду разочаровывать ее и уточнять, что и как предпочитаю рисовать. – Думаю, ты и впрямь идешь на поправку. Как насчет контрольного сеанса через три месяца?

– Хорошо. – Я поднимаюсь на ноги, отряхиваю длинную юбку и киваю, прежде чем обернуться у самых дверей кабинета. – Увидимся через три месяца.

Никогда до этого я не носила платья, но доктору этот факт ни о чем не говорит, судя по всему. Она так легко отпускает меня, будто моя нездоровая эйфория – заслуга ее жалких попыток меня вылечить.

О нет, доктор Браун, все гораздо, гораздо хуже.

Аманда

06/2015

Baby, gimme that kiss so deadly

When we’re underneath the cover of the night

Sink your teeth into my midnight heart, babe

Want your darkness, I don’t ever need the light

Pulsedriver – Kiss so Deadly

В большом зале, куда набились выпускники сразу двух