Королевы детектива - Мари Бенедикт

– Вы ведь скоро вернетесь, тетя Дороти, да? – спрашивает мой сын.

– Ну конечно же! – Я приседаю, чтобы заглянуть ему в глаза и обнять напоследок, а затем с задором и беззаботностью, которых абсолютно не ощущаю, провозглашаю: – А теперь, дети, шагом марш в школу!

Образ приунывшего сынишки по-прежнему стоит у меня перед глазами, когда мы снова пересекаем Ла-Манш. Как только Джон, Самюэль и Ребекка ушли, Королевы раскрыли причину своего интереса к тому, как я переношу морские путешествия. У них появилась идея повторно посетить впятером Булонь – в надежде, что наконец-то удастся отыскать убедительное и решающее звено, однозначно связывающее Луиса и Мэй. Кроме того, их беспокоит, что в Лондоне мне по-прежнему может угрожать опасность. Вот только безопаснее ли мне будет во Франции? Лично я так не думаю – уж точно не до тех пор, пока мы заполучим веские доказательства. Так или иначе, сомневаться поздно: мы уже плывем через пролив.

– Вы хорошо себя чувствуете, Дороти? Вид у вас несколько бледный, – шепчет мне на ухо Агата, облокотившись на привинченный столик, когда мы собираемся на палубе, дабы выработать дальнейшую стратегию расследования.

Я не могу признаться ей, что больна не физически, но душой. Ведь тогда мне придется выдать Кристи свою самую сокровенную тайну, признаться в страшнейшем позоре. Нет, при всем моем безмерном уважении к этим женщинам, я ни за что на свете не расскажу им о внебрачном сыне. Даже если подруги и сохранят мой секрет, а тем самым и репутацию Джона, и возможность для меня продолжать трудиться, они уже никогда не посмотрят на меня прежними глазами.

– Ничего страшного, так, всего лишь мутит самую малость, – лгу я.

– Давайте я угощу вас чашечкой чая с сахаром и молоком, да налью его побольше.

– Последние дни я чуть ли не плаваю в нем!

– Это напиток богов! – улыбается Агата.

Она удаляется, осторожно ступая по раскачивающейся палубе, и я возвращаюсь к нашему разговору. Найо раскладывает на обшарпанном столике листки с хронологией событий – тот самый список, что я составила в Университетском дамском клубе. Правда, за это время он дополнился несколькими пунктами:

20 августа. Мэй и Селия смотрят в Королевском театре на Друри-лейн «Кавалькаду».

2 октября. В «Дейли геральд» публикуют статью о Леоноре Деннинг.

11 октября. Последняя смена Мэй в больнице перед отпуском.

12–13 октября. Мэй гостит в Доллис-Хилле у своих сестер.

14 октября, утро. Мэй покидает их, сообщив, что вместе с Селией переночует у ее сестры в Лондоне.

14 октября, день и вечер. Местопребывание Мэй неизвестно.

15 октября, утро. Мэй приезжает на поезде в Брайтон и встречается там с Селией. Они проводят в городе ночь.

16 октября, 14:00. Девушки отплывают на пароме «Глиндур» из Брайтона в Булонь.

16 октября, 14:15. Пьют чай в гостинице «Морво».

16 октября, 14:45. Гуляют по рю де Лилль, заходят в магазины. Мэй одна посещает шляпный магазин (в какой-то момент до или после своего пребывания в сквере).

16 октября, 15:40. Мэй и Селия расстаются примерно на полчаса, в Эфемерном саду Мэй встречается с мужчиной.

16 октября, 16:16. Девушки заходят в аптеку.

16 октября, 16:22. Они направляются в порт на брайтонский паром.

16 октября, 16:48. Мэй посещает уборную на Центральном железнодорожном вокзале, Селия ожидает ее снаружи.

16 октября, 16:53. МЭЙ ИСЧЕЗАЕТ.

16 октября, 17:00. «Глиндур» отбывает в Брайтон.

Эмма, сощурившись, вглядывается в листки бумаги:

– Почерк у вас просто ужасный, Найо! Ради бога, объясните, ну вот что здесь написано?

Фыркнув в ответ на критику, Марш зачитывает записи вслух, а затем принимается их редактировать. В пункте «14 октября, день и вечер» она зачеркивает «Местопребывание Мэй неизвестно» и с величайшим тщанием и сосредоточенностью выводит: «Вероятно, Мэй проводит ночь с Луисом Уильямсом».

– Так для вас достаточно разборчиво, Эмма? – осведомляется Найо с ухмылкой и демонстрирует бумагу баронессе.

– Великолепно, – усмехается та. – Вот видите, для того чтобы сделать текст удобочитаемым, потребовалось лишь немножко времени и внимания.

– Что-нибудь еще исправить или добавить? – обращается к остальным Найо. – Я говорю про Мэй, а не про свой почерк.

Возвращается Агата с чаем для меня. Вручив мне дымящуюся чашку, она пробегает глазами список и замечает:

– Эти полчаса, на которые Мэй и Селия расстаются, сильно выделяются на фоне остального.

– Верно. И данный отрезок времени играет весьма существенную роль, – подхватывает Марджери. – Это единственный период, о котором нам достоверно известно, что на его протяжении Мэй была предоставлена самой себе. Однако он чересчур короткий, чтобы успеть проделать определенного рода процедуру, так что сей вариант, полагаю, можно исключить.

– Что за мужчина подошел к Мэй в Эфемерном саду? – задает вопрос Эмма.

– И что она писала столь лихорадочно? – добавляет Найо. – Довольно необычное занятие для того момента.

Женщины умолкают, погрузившись в размышления.

«Бедная Мэй», – вздыхаю я про себя. Я прекрасно помню то мгновение, когда осознала, что беременна. Помню охватившие меня ужас и смятение. И как в голове разом пронеслись все возможные варианты: сделать аборт, родить ребенка и отказаться от него, родить и оставить себе. Помню, как я побежала в уборную, где меня тут же вырвало – больше на нервной почве, нежели по причине утреннего токсикоза. Однако, в отличие от Мэй, на меня не давил женатый любовник, насколько я представляю себе реакцию Луиса. Отец моего ребенка в ужасе сбежал, едва лишь я выложила ему новость, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.

Я откидываюсь на спинку стула и принимаюсь изучать хронологию событий, а остальные Королевы следуют моему примеру. Передо мной разворачивается учиненное над Мэй зло, и меня в равной мере переполняют гнев и боль. Я даю себе обещание, что бедная девушка не останется неотмщенной. В отличие от множества других женщин до нее. В отличие от меня самой.

Глава 39

14 апреля 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Лишь когда мы, покинув паром, неторопливо бредем по мощенной булыжником портовой улочке, до меня вдруг доходит, что, при всем нашем неуемном энтузиазме, какого-либо конкретного плана у нас нет и в помине. Похоже, мы вообразили, будто вполне достаточно лишь шагать по улицам Булони подобно какому-нибудь из наших вымышленных сыщиков, и улики сами повалят нам навстречу.

Посмеиваясь от этой мысли, я по очереди окидываю взглядом каждую Королеву. Марджери, осторожно ступающую в туфельках-лодочках на каблуках и модном, но не слишком теплом пальто из тонкой ткани, – увы, она так и не усвоила урок о важности удобной обуви. Найо, одетую в широкие брюки, внешне даже походящие на юбку, и практичные броги, что позволяет ей проворно лавировать меж кучами мусора. Эмму, перешагивающую на носках