Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Уайклифф допил кофе, скривился, промокнул губы и подытожил:

— Так что нам надо хорошенько пораскинуть мозгами — что за персонаж мог придумать и устроить все это. Не будем пока исходить из имеющихся действующих лиц, а попробуем нарисовать отвлеченный психологический портрет… — Уайклифф глянул на часы. — Но только не сегодня вечером. Мне пора на прогулку.

Он решил исследовать деревню за пределами центральной площади и вскоре оказался среди двух-трех коротеньких улочек, вдоль которых стояли дома с террасами, выходящими прямо на тротуар. Тут попадались магазинчики, высилась огромная методистская часовня, способная вместить все население прихода, и бар, вряд ли способный на это. Ага, так вот, значит, какая тут обстановочка, лениво подумал Уайклифф, остановившись перед баром.

Вечернее небо все еще оставалось темно-голубым, но почти все окна в домах были зашторены гардинами. Из бара доносился пьяный гомон и взрывы хохота, но в остальном в деревне стояла тишина, и улочки были пустынны. Было половина девятого.

Уайклиффу эти вечерние прогулки по местам его командировок были необходимы, как воздух. Особенно он любил гулять в маленьких городках или деревушках. Ему требовалось уловить саму атмосферу местного уклада жизни, понять, как проходят тут дни и ночи.

Начать с того, что везде он оказывался в положении чужака. И от него исходила угроза. Часто у него возникало странное ощущение, будто он — колдун из стародавних времен, крадущийся к больному в ночи, мимо темных хижин поселенцев, спящих, молящихся или прислушивающихся к шорохам снаружи.

Ему нравилось воображать себя в такой ипостаси. На рассвете колдун должен будет выстроить всех подозреваемых и по древнему обычаю засунуть каждому в рот сухой камешек. И того, у кого камешек останется во рту сухим, шаман вытащит из ряда и выставит на позор и на суд племени… (А плюс к этому добавьте все те методики, которые он почерпнул на лекциях по современной технологии следственных процедур…)

Уайклифф стряхнул с себя эти романтические видения и зашагал по круто забирающему вверх склону холма. Тут выстроились вдоль улочки уже малюсенькие домишки, они словно карабкались на холм. Бело-голубая эмалевая табличка на углу гласила: «Белл-хилл». Тут Уайклифф припомнил, что именно здесь проживает женщина, написавшая ему загадочное письмо. Неподалеку, на вершине холма, у перекрестка с Черч-Лейн… Как же ее звали?… Ах да, Грейс Тревена!

Идя по крутой улочке, он уже понимал, что решился все-таки посетить эту Грейс Тревена. Что ж, это будет закономерным визитом ветхозаветного колдуна к современной гадалке. Что ж, известно, что король Соул по ночам посещал Эндорского Колдуна, да и сейчас полицейские начальники порой обращаются к ясновидцам, чтобы выяснить, куда девались пропавшие без вести граждане. Но все-таки странно думать о главе Департамента криминальных расследований, крадущегося посреди ночи к гадалке. Интересно, а у других высших полицейских чинов тоже в душе такая мешанина и чушь? Иногда Уайклиффа всерьез беспокоило, что он лишь притворяется авторитетной и ответственной персоной, и личина, которая выставлена им на всеобщее обозрение, фальшива, а под нею скрывается нечто иное…

Тиллис коттедж не был похож ни на величественные виллы вдоль Черч-Лейн, ни на домишки с террасами на Беллхилл. Расположившись на перекрестке, как бы посередине этих двух архитектурных вариантов, он представлял собой нечто среднее; крепкий небольшой дом с садом, окруженный соснами. В одном окне на первом этаже горел свет.

Уайклифф отомкнул калитку и прошел по извилистой тропке через дворик к парадной двери.

На его звонок из глубины дома откликнулся женский голос:

— Кто это там?

— Суперинтендант Уайклифф.

Он ожидал встретить нервную издерганную женщину, лет под сорок, что гадает о тайнах чужих женских судеб, оставаясь сама высушенной старой девой… Вместо этого перед ним с приветливой улыбкой на лице возникла пухленькая молодуха с копной курчавых каштановых волос.

— Я — Грейс Тревена. Все-таки пришли, значит. Я долго гадала-гадала и подумала, что вы все же не решитесь…

Она провела Уайклиффа в уютную комнату, где были устроены настоящие джунгли из множества комнатных растений в кадках, горшках и горшочках. У электрокамина сидела в кресле старуха и вязала; на обеденном столе стояла пишущая машинка, лежало несколько книжек с заложенными страницами, стопка писчей бумаги и несколько листков копирки.

— А это моя бабушка, она меня вырастила…

Старуха поздоровалась с Уайклиффом со старосветским суховатым этикетом.

— Выпьете что-нибудь? — спросила Грейс. — Есть херес и джин, вот и весь нехитрый выбор.

Уайклифф пить отказался, но принял предложение присесть. Девушка тоже уселась у стола и повернулась к нему.

— Я тут как раз вся в работе, пишу свою еженедельную статью в журнал. Наверно, вам уже рассказали, что я интересуюсь оккультными явлениями и всякими такими вещами. Я, конечно, не могу заниматься настоящими научными исследованиями, но я училась у людей, которые это делали и пробовали применять свои методы. У нас тут небольшое общество, и еще у меня на ярмарке в Труро киоск, где я продаю литературу, разные карты, рецепты и все такое… — Девушка мило улыбалась, отчего у слушателя вполне могло возникнуть твердое убеждение, что все это просто шутка. — Я вам все это рассказываю затем, чтобы объяснить, как я впервые встретила Джессику.

Уайклифф вежливо и внимательно слушал, спицы старухи мерно и негромко постукивали, а Грейс тараторила без умолка.

— Вот вы, мистер Уайклифф, сейчас слишком напряжены. Постарайтесь расслабиться, вытяните ноги и откиньтесь на спинку кресла… Будьте как дома. Так вот, Джессика как-то раз пришла ко мне погадать на картах Таро, и мы закончили тем, что выстроили полный ряд…

Полное личико Грейс стало вдруг серьезным.

— Вы знаете, мне стало тогда очень, очень тревожно. Я никогда еще не видела таких рядов, таких однозначных и… одним словом, угрожающих.

— Какая же там была угроза?

— Там ясно получалась, что она погибнет — погибнет насильственной смертью. То есть конечно, ей-то я ничего не сказала. Это очень трудно — сказать этакое. Вы же понимаете меня, правда? Я подала ей это как некий грядущий кризис в ее жизни — и не очень настаивала на точности моего предсказания.

— Когда она впервые к вам зашла?

— Бабушка, когда это было, а?… Ну, наверно, месяцев шесть-семь назад.

— Это было в прошлом сентябре, — сообщила старушка. — Именно тогда, я помню, впервые за весь год установилась приличная погода и у меня прошла ломота в костях!

Грейс продолжила:

— Вы можете, конечно, не верить мне насчет всей этой