Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

И мне не стыдно за свое поведение, да и за то, что монстр заявился к нам домой как ни в чем не бывало – тоже. Я без сил валюсь на кровать и забываю, что в мире существует что-то еще, кроме выверенных до идеала прикосновений моего монстра. И неважно, что кровать мне не принадлежит.

За то, что я игнорирую грохот входной двери в другом конце квартиры, мне тоже не стыдно. Отец может поцеловать меня в задницу, если ему что-то не понравится. А еще лучше – пусть просто сделает вид, что меня не существует, как и всегда.

Рейнард Гласс

08/2015

Now everybody’s gla-gla-glancing behind their backs

Still curious but I am scary ‘cause I bite back

But I know deep down that you are just like me

I think it’s time to come and see

Aviva – Queen of the Freaks

Когда я открываю дверь квартиры, то не задумываюсь, что какофония звуков, которую я услышал еще в холле, доносится отсюда. Я ставил на соседей, зная, что этажом выше чего только не происходит: там живет молодой режиссер, который то и дело снимает фильмы непосредственно в апартаментах и называет это современным искусством.

Судя по всему, современное искусство сегодня творится прямо у меня дома, потому что я отчетливо слышу женский стон. Невольно останавливаюсь и мрачно хмурюсь, глядя в самый конец коридора. На дверь моей комнаты.

В голове не укладывается, что Аманда могла позволить себе подобное.

В несколько широких шагов преодолеваю расстояние от прихожей до спальни, но та оказывается заперта. За дверью слышится еще один стон, но на этот раз короткий и мужской. Меня передергивает.

У Аманды всего одна задача: получить какое-никакое образование и удачно выйти замуж, а она ведет себя хуже заправской проститутки, едва окончив школу. Надеюсь, на этот раз дочь хотя бы выбрала себе достойного партнера.

Под боком у меня растет настоящее чудовище.

– У тебя есть пять минут, чтобы выйти и все мне объяснить, Аманда, – с долей недовольства произношу я, прислонившись к дверному косяку.

Спустя минут десять она все-таки открывает дверь. До неприличия растрепанная, в помятом и испачканном черт знает чем платье, с выглядывающими из-под высокого воротника синяками и даже кровоподтеками. Но ее внешний вид и блестящие, словно у наркоманки, глаза волнуют меня в последнюю очередь.

Я с отвращением смотрю на мужчину, который выходит из комнаты вместе с ней. Почти на полторы головы выше Аманды, темноволосый и кареглазый, он застегивает верхнюю пуговицу на рубашке и смотрит на меня с неприятной ухмылкой. Мы уже виделись на выпускном Аманды, и он до сих пор выглядит в точности как полгода назад погибший в «Сан-Квентине» Лоуренс Роудс. Не хватает только родинки под правым глазом и надменности во взгляде.

При одной лишь мысли, что дочери хватило ума лечь под кого-то раза в два ее старше только потому, что тот напоминает сумасшедшего убийцу, у меня дергается глаз.

– Приятно познакомиться, Рейнард.

Несколько лет в бизнесе научили меня воспринимать любое знакомство как потенциальную инвестицию в будущее, но в этот раз я готов изменить принципам. Как у него наглости хватило? И откуда тому известно мое имя? Наверняка Аманда проболталась.

– Не могу сказать, что это взаимно, – буквально выплевываю я с откровенной неприязнью. – Вы взрослый человек и должны понимать, что кружить головы наивным девочкам в таком возрасте просто стыдно.

– Мне кажется, Аманда давно уже не ребенок. Правда, дорогая? – Самодовольную ухмылку с лица этого человека хочется стереть чем-нибудь тяжелым, но все-таки она не дотягивает до жуткой ухмылки Роудса. Слабовата.

– Аманда, – поворачиваюсь я к дочери, решив просто не обращать на мужчину внимания. – Я могу смириться с тем, что у тебя в голове полно выдуманных проблем, могу стерпеть хулиганское поведение и даже злосчастные лилии. Но строить из себя подружку взрослого мужчины – это уже слишком. По-моему, в прошлый раз я вполне понятно объяснил, что ваши «встречи» должны прекратиться! А теперь расскажи мне, где в этой фразе ты услышала призыв запрыгнуть к нему в постель?

Я не стесняюсь в выражениях и не переживаю о чести ее ухажера, если того, конечно, можно так назвать. И от своих слов отступаться не собираюсь: восемнадцатилетняя дура-дочь просто не соображает, что делает, а этот мужик ею пользуется.

К моему удивлению, Аманда просто смеется. Запрокидывает голову и демонстрирует то ли синяки, то ли укусы на шее, заходясь почти в истерике. Боже мой, какой кошмар.

А мужчина только усмехается: видимо, предпочитает не разбрасываться словами. Интересно, он умеет держать лицо или просто чуть более адекватен, чем Аманда?

– Знаешь что, отец? – Дочь смотрит на меня, наконец прекратив смеяться. – Пошел ты на хуй.

Не этого я от нее ждал. Хочется высказать все, что я думаю о ее поведении и том, насколько она отбилась от рук, но Аманда не оставляет мне шанса: разворачивается на каблуках и выходит из квартиры. Хлопает дверью так, что с потолка едва не осыпается штукатурка.

– Не переживайте, Рейнард, я позабочусь о ее воспитании, – с издевательски широкой улыбкой произносит похожий на серийного убийцу мужчина, прежде чем уйти вслед за Амандой. А я ведь даже не спросил его имени.

Сейчас бы налить себе виски и позвонить доктору Браун, чтобы назначить дочери внеплановую сессию, но вместо этого я глубоко вздыхаю и набираю совсем другой номер.

Аманду нужно поставить на место, и она сразу же выбросит из головы эти глупости. Пусть и дальше рисует лилии, но не отбрасывает при этом тень на нашу семью. И пока она не натворила дел, нужно позаботиться о ее будущем. Пусть учится в Калифорнийском институте искусств, пусть рисует картины, но замуж она выйдет как положено.

С выгодой для семьи, и никак иначе.

Лоуренс

04/1998

So to hell with good intentions

So to hell is where I’ll go

But the Devil makes exceptions

For All-American psychos

Ice Nine Kills – Hip to Be Scared

Какие только слухи ни ходят о нашей семье на Пайнхерст-Драйв: говорят, младшие сыновья Офелии болтаются где попало, а я и вовсе веду