Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Ты будешь нам готовить, – отрезала Ира, – сто процентов, летом столовая в школе не работает, особенно в такую погоду, значит, кто-то должен будет в любом случае оставаться на хозяйстве.

Димины глаза загорелись, но я, начав раздумывать над этой перспективой, поняла, что ничего хорошего она не несет. Дима, и без того ничего не соображающий в нашей специальности, мог таким образом окончить университет без банальных знаний. Так дело не пойдет. Поймав себя на мысли о том, что я довольно поздно решила взяться за его перевоспитание, я кивнула Паше:

– Ну, Сусанин, продолжай нас вести.

***

Через двадцать минут, все-таки порядочно испачкавшись глиной, грязью и травой, мы наконец добрались до школы.

Хотя было еще время обеда, из-за погоды, тяжело нависшего над школой пасмурного неба и бесконечного стука капель дождя по оконным стеклам, мне, сидевшей в одном из кабинетов старого двухэтажного здания, казалось, будто наступил вечер. Я представляла, как придется снова выйти на улицу, ступить в черную вязкую грязь и по ней добираться через школьный стадион до краеведческого музея. В какой-то момент мне уже было подумалось, что неплохо остаться ночевать в школе, но потом я вспомнила, что Паша обещал нам что-то интересное. Если более сложный путь приводил к какому-то весомому результату, я всегда выбирала его, и именно поэтому на вопрос геодезиста, где мы хотим поселиться, я первая, чтобы опередить Иру и Диму, выпалила, что в музее.

– Это наш Павел вас зазвал? – с хитрой улыбкой спросила его преподавательница Марина Викторовна, – будет вас пугать своими сказками про местную знаменитость.

– Ага, точно, – поддакнула ей одна из девочек-историков, русоволосая, с длинной косой. Когда мы играли в «Коммерсанта», он купила у меня кафе «Ивушка», но все равно в конце заработала меньше, чем я. Кажется, ее звали Олей. – Пашка вам про свою Черную Софью будет вещать – это уж к гадалке не ходи, ему надо о ней кому-нибудь рассказывать.

Я заметила, что Паша вздрогнул и, резко повернув голову, посмотрел Оле прямо в глаза, словно пытаясь прожечь в ней дыру, и мне, признаться, показалось, что он почти это сделал, но девушка вовремя затихла и отвернулась. Видимо, пытаясь отвлечь всех от странной заминки, Марина Викторовна сразу же переключилась на составление списка желающих жить в школе и музее.

– Хорошо, итак, в школе живут преподаватели, то есть я, Виктор Сергеевич, через пару дней к нам приедет Иван Александрович – наш археолог. Козлова, Чинкина, Степанова, Семенова, Куликов, Зайцев, Приходько и Астапов – живете в школе, я всех назвала?

Археологи и этнографы закивали, подтверждая верность списка, в кабинете – очевидно, во время учебного годам там проходили уроки биологии, о чем услужливо напоминали плакаты, изображавшие строение мха-сфагнума и цветков семейства лилейных – поднялся гул: разнобойные голоса студентов, шепчущихся друг с другом, не давали Марине Викторовне сосредоточиться над вторым списком.

– Так, ну и что же… – продолжила она, когда все понемногу затихли. Полина Николаева, Ира Никонова, Дима Лебедев и Паша Захарьин. Все верно? Виктор Сергеевич уже сказал мне, что вы – самые ответственные его студенты, и что он вас помнит еще с практики по геодезии.

Геодезист тем временем важно кивал головой с видом средневекового судьи-инквизитора, и мне почему-то показалось, что он думает вовсе не о том, какие мы хорошие студенты, а о том, что непременно задаст нам, если мы попадемся хоть на малейшей провинности. О том, что Дима всю практику проболтался с рейкой в руках, поскольку в геодезии понимал ровно столько, сколько та самая свинья в апельсинах, Копанов, в силу особенностей своего характера, уже и не помнил. Я взяла себе на заметку, что все-таки стоит поучиться у Димы актерскому мастерству – так умело скрывать свою ненависть к получаемой профессии еще надо уметь. Если его выгонят где-нибудь в районе подготовки к защите диплома, надо будет посоветовать ему попробовать себя не только в пищевой, но и в актерской сфере. Все-таки какой талант пропадает!

– Итак, может, теперь Виктор Сергеевич расскажет, что мы будем делать? Думаю, что архитекторы уже дали вам инструкции на первые два дня.

Геодезист грузно поднялся со своего места, все еще запыхавшийся, пошел в центр кабинета, по пути зачем-то отряхивая свою рубашку. Должно быть, она еще не высушилась должным образом.

– Итак, ребята, – сказал он, почему-то смотря именно на нас троих, – в этом году наш факультет совместно с археологами с исторического факультета начинает работы по реставрации усадьбы чиновника Кологривова, проживавшего на территории данного поселка.

– Он будто партийный доклад читает, – шепнул Дима Ире. Подруга закивала.

– Наверное, по молодости было дело. А может, и совсем недавно тоже.

– Завтра, я думаю, уже после обеда, когда вы как следует отдохнете, вам будет изложена наша цель и наш план действий, которые нам необходимо принять, – последнее слово он сказал с горбачевским ударением, что незамедлительно заметил вездесущий Дима.

– Ага, принять и углубить, – усмехнулся он на ухо Ире, – иначе у нас ничего не получится!

Ира попыталась подавить смешок – я искренне надеялась, что хохот не прорвется наружу и не подведет нас под монастырь в первый же день практики с геодезистом.

– Если же вы хотите знать, за чей счет весь этот банкет, то я вам скажу, – голос Виктора Сергеевича изменился и стал каким-то напряженным, – один из очень влиятельных в нашей области бизнесменов, который родился в Поречье, изъявил желание, так сказать, поучаствовать в украшении своей малой родины и восстановлении ее исторического облика. Вот, в общем-то, и все. А теперь, Марина Викторовна, как думаете, можно располагаться на отдых?

– Можно, – преподавательница кивнула, – ребята, здесь есть душ и раздевалки. Спать будете в спортивном зале, он разделен перегородкой. Пока, пожалуй, вымойтесь и переоденьтесь в сухую одежду, а потом пойдем в столовую на соседней улице и поедим. Вопрос с организацией вашего систематического питания будет окончательно решен завтра.

– Не вздумай проболтаться, что ты умеешь готовить, – шепнула я Диме, – иначе тебя поставят варить на всю эту ораву, а мы с Ирой опять будем всю практику делать все без тебя.

– Точно, Поля права, – с совершенно безумным взглядом зашептала Ира, схватив Диму за руку и сжав его ладонь.

Дима попытался что-то возразить, чтобы отстоять право хотя бы здесь заниматься любимым делом, но у него не получилось. У меня в голове мелькнула мысль, что они оба были бы прекрасной парой, но я решила, что никогда не скажу этого вслух.

*Перевод С. Лихачевой