Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Ни на что я не намекаю, — возразил Марк Борисович. — Чтобы намекать, необходимо располагать хоть какими-то данными. Правдоподобными, а лучше того — проверенными. Но таковых у нас с вами на данный период времени нет, не так ли? Стало быть, какие намеки? Я не намекаю, а предполагаю. Может статься, что в том тайном сообществе, в которые предположительно была вхожа убитая, все такие же, как и она, — с одинаковой татуировкой на левом плече и выбритыми головами. И мужчины, и женщины.

— Но для чего им это нужно?

— Об этом вы спросите у них, когда их найдете, — вздохнул Марк Борисович. — Еще у вас будут вопросы?

— Будут, — сказал Шубенков. — Вы ничего не сказали о пуле…

— Да, о пуле. Действительно. Что ж, пуля как пуля. Пистолетная. Предположительно выпущена из пистолета системы «беретта».

— Из какого пистолета? — удивленно переспросил Шубенков.

— Из пистолета «беретта», — повторил следователь. — Так утверждают эксперты, и у меня, как вы понимаете, нет оснований им не верить. Но вот что примечательно…

— Этот пистолет в наших каталогах не числится, — угрюмо произнес Шубенков. — Я прав?

— Увы, правы, — подтвердил следователь. — Не числится…

— Стало быть, еще одна загадка, — сказал Шубенков. — Вдобавок к тем, которые вы вывалили на мою голову.

— Это не я их вывалил, — не согласился Марк Борисович. — Это их на вашу голову вывалила жизнь. И думается мне, это еще не все загадки. Потому что есть еще флеш-карта.

— Да, флешка, — вспомнил Шубенков. — Вы уже ее просмотрели? Что там?

— Ничего я не смотрел. Ждал, когда вы ко мне придете. Будем смотреть вдвоем.

— Что ж, тогда будем смотреть…

Компьютер, стоявший на приставном столике в следовательском кабинете, был включен. Марк Борисович достал из ящика стола флеш-карту, подключил ее к компьютеру.

— Вы знаете, — сказал следователь, взглянув на оперуполномоченного, — а я таки оказался прав. Здесь еще одна загадка. А может, и не одна. Взгляните сами.

Шубенков подошел, посмотрел, и на его лице отобразилось недоумение, связанное с удивлением.

— И что это такое? — спросил он. — Что это за народное творчество?

— Точно такие же вопросы могу вам задать и я, — ответил следователь. — Кажется, здесь какие-то чертежи. И какие-то словеса… Вы что-нибудь понимаете в чертежах?

— Ни бельмеса, — ответил Шубенков.

— Вот и я тоже, — сказал Марк Борисович. — Итак, чертежи… Похоже на какую-то конструкцию… Понятия не имею, что это за конструкция.

— Может, что-нибудь поймем по словам? — спросил Шубенков, однако же в его голосе угадывалось сомнение.

— Попробуем, — также с сомнением в голосе произнес Марк Борисович. — Тем более что слов не так и много…

И он принялся читать слова. Вернее сказать, попытался их прочитать. Но очень скоро прекратил чтение и с недоумением взглянул на Шубенкова. Ровно с таким же недоумением Шубенков посмотрел на Марка Борисовича. Удивляться, признаться, было чему. Слова, изображенные на флеш-карте, читались легко, потому что были написаны русскими буквами, но в них не было никакого смысла! Во всяком случае, ни Марк Борисович, ни Шубенков смысла не видели. Они читали эти слова первый раз в жизни. Они не могли припомнить ни единого похожего словечка, как ни старались. Незнакомыми им были эти слова, и все тут!

— Ну, и что это за абракадабра? — спросил Шубенков. — Как это понимать? Слова-то какие! Вель-ака, пудал, кимиго, тете-ни, легис-345… Хоть бы одно человеческое словечко!

— Возможно, это какие-то технические термины… — с сомнением произнес Марк Борисович. — Мы с тобой полные профаны в этом деле — так что, может, в этих словесах и заключен какой-то смысл.

— Может, и так, — согласился Шубенков. — Но для чего убитая таскала в своем кармане эту флешку? Может, дамочка была ученым человеком? А может, она ее выкрала, эту флешку? Пыталась кому-то ее передать? Или, наоборот, от кого-то спасти?

— Вряд ли, — сказал следователь. — Иначе почему флешка осталась в ее кармане? Почему ее не забрали? Вот ведь — саму женщину убили, а флеш-карту с таинственными чертежами и письменами отчего-то оставили… Почему женщину не обыскали?

— И в самом деле, — пробурчал Шубенков. — Загадка на загадке… А, вот! Здесь вроде бы еще какие-то слова! Вот здесь, в самом низу!

И действительно, на флеш-карте значились еще какие-то слова. Они были написаны мелким шрифтом, оттого, наверное, Марк Борисович и Шубенков сразу их и не заметили.

— Ну-ка, ну-ка… — произнес Марк Борисович. — Без очков и не разберешь… Читай ты, у тебя молодые глаза.

Шубенков принялся читать. Слов было не так много, и он прочитал их все — не вслух, а про себя. Прочитав, он с недоумением уставился в пространство — будто никакого Марка Борисовича не было рядом.

— Что такое? — спросил Марк Борисович. — Вид у тебя просто-таки обалдевший. Что там написано?

— А? — Шубенков пришел в себя. — Обалдеешь тут… Что там написано? Там написано, что это — чертежи прибора. Да, прибора… И знаете, что это за прибор? Прибор по отгадыванию мыслей! Вот что там написано!

Марк Борисович был человеком в годах, у него имелся изрядный жизненный опыт, и по этой причине чем-нибудь удивить его было непросто. Но тут, конечно, он удивился.

— Чего-чего? — переспросил он.

— Прочитайте сами, если не верите! — Шубенков был удивлен не меньше Марка Борисовича.

Следователь нашел очки, водрузил их на нос и прочитал надпись мелким шрифтом. И долго после этого молчал. Так долго, что Шубенков начал терять терпение.

— И что скажете? — наконец не выдержал оперуполномоченный.

— Я расследовал столько дел, что и не сосчитать, — сказал Марк Борисович. — Сотни дел! Но чтобы такое… Какая-то фантастика, честное слово…

— Вот и я говорю — фантастика, — согласился оперуполномоченный. — Какой еще прибор по угадыванию мыслей? О чем это вообще?.. Слушайте, а может, на этой флешке — ценное секретное изобретение? Которое враги пытались у нас выкрасть? Может, здесь вообще какие-то шпионские дела? Всякое бывает…

— Если пытались выкрасть, то почему не выкрали? — резонно возразил Марк Борисович. — И вообще, молодой человек, перестаньте морочить голову и себе, и мне заодно. Какие такие секретные изобретения могут быть в нашем городе? Что, здесь есть какой-нибудь секретный институт? Что-то я о таком не слышал.

— Да и я тоже…

— Вот видите — и вы тоже. Нет, здесь что-то другое…

— И что же именно?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Могу лишь предполагать. Допустим, все это какая-то игра. Игра с непонятным смыслом и непонятными целями…

— Хороша игра! Разве в играх убивают людей?

— Игры могут быть всякими, — мудро заметил Марк Борисович. — Допустим, война — это тоже в каком-то смысле игра. А уж на войне убивают