Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

Свадьба Натали и Алексея прошла, как и планировалось, в Жаворонках. Гуровы и Крячко, разумеется, присутствовали. Машу Царьковы попросили стать свидетельницей, а Стаса — свидетелем. Гурову досталась роль посаженого отца. Прошла свадьба широко, как и хотела Аграфена. Во время торжества Груша носилась как угорелая.

— Коса невесты должна идти отдельным лотом, а продавать ее обязан младший брат Натали! Он должен стучать скалкой о стол и приговаривать: «Моя коса не рублевая, моя коса сторублевая»! Леша, сынок, на вот тебе пять тысяч, выкупай!

— Аграфена, у меня нет косы и брата младшего — тоже! — смеясь, отбирала у той скалку Натали.

— А актеры на что? Сейчас и косу привяжем, и брата найдем! — не успокаивалась та.

Баба Нюра с Митрофаном тоже внесли свою лепту, они как-то очень быстро влились в творческий коллектив, вовсю распевая частушки и отплясывая. Гуляли три дня, по русской старинной традиции. Потом вернулись в Звенигород, Натали встала ночью и посмотрела на стол. Там, в коробке, переливаясь золотом, искрились невероятной красоты бриллианты и изумруды. Наташа подержала их в руках, потом аккуратно положила на место.

«Сколько бед они еще принесут?» — подумала она. В музей сдавать роковое украшение она опасалась, не секрет ведь, что такой цены камни часто заменяют подделкой, продав оригинал сильным мира сего. Самой носить было страшно, да и куда? Натали решила спрятать украшение для внука или внучки. В Турции у нее был взрослый сын, недавно женился. Но куда спрятать? Вдруг у нее мелькнула мысль: а пусть эти камни остаются там, где они прятались от жадных людских глаз столько лет! Пусть остаются тут, в Звенигороде! Они с Алексеем решили остаться на год здесь, Наташе нравилось на родине, да и хозяйство надо было кому-то под присмотр определить. Нюра, конечно, женщина крепкая, но Борьку с домом одна не потянет. Наташа тихонько поднялась на чердак и спрятала коробочку там, где они с Лешей нашли подвенечную монету, когда первый раз поднялись на чердак.

Гуровы и Крячко вернулись в Москву. Лев Иванович размышлял о своем последнем деле. Оно оказалось одним из сложнейших. Высшие силы подкинули сыщику гамбит — Измирский. Вот только гамбит получился наоборот: вместо малого за получение большого почти всем участникам этой истории пришлось рассчитаться очень дорогими для них людьми.

Закат на Москве-реке, протекающей и в Звенигороде, приглашал москвичей и гостей столицы в сны — дающие силы, надежды на лучшее и веру в любовь.

— Левушка, пойдем спать, — ласково погладила по голове мужа Маша. — Утро вечера мудренее.

— Пойдем, Машунь.

Мирела сидела на берегу Эгейского моря, курила свою цыганскую трубочку и думала, что карты все-таки не лгут. Она знала, что этот русский полицейский найдет убийцу ее друга детства и спасителя — Мехмета. Храни его, Аллах.