Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— И парень этот в черном ходит?

— Ну да. Джинсы, толстовка с капюшоном, кроссовки — и те черные. То ли тетке помогает инфернальный имидж создавать, то ли сам слегка ку-ку. Среднего роста.

— А ты не интересовался именем и фамилией этой тетушки странного юноши?

— Да тут ее все Солохой зовут… Валентина Солохина — фамилия такая у нее. У племяша — не знаю. Он, может, по мужу ей племянник или по сестре, тогда другая у него фамилия.

— Значит, так. Туда к ним больше ни ногой, а я срочно связываюсь с нашими. Похоже, мы нашли того, кого ищем уже третий год. Правда, я не ожидал, что в этой командировке результат будет таким быстрым.

— Хорошо, Александр Матвеевич, понял вас.

— И вот еще что. Ни в коем случае не подходите близко к этому племянничку!

— Что, все-таки Дракула?

— Хуже. Убийца, извращенец, насильник и псих.

Вольжанский набрал Гурова.

— Лев Иванович, очень похоже, что Одывар находится в Жаворонках. Я пообщался с местными, внедрился в местный творческий коллектив, специализирующийся на создании свадеб.

Тем временем Натали думала, чем бы отвлечь не в меру активную будущую свекровь. И вспомнила, что видела на днях рекламу по местному каналу. Местных жителей приглашали принять участие в театрализованных представлениях, платили весьма прилично.

— Аграфена, смотрите, в Жаворонки артисты требуются. А мы же там свадьбу потом тоже будем проводить. Может, вы поедете пораньше, присмотритесь? Леша мне рассказывал, что вы всегда мечтали погрузиться в реальную среду и попробовать себя в качестве исполнителя старинных песен и принять участие в обрядах. Вот он, шанс! В деревне Жаворонки! Я знаю, где это, я вас отвезу!

— Погоди, не верещи… Что, и правда все так, как обещают? Поехать, в самом деле, что ли? Еще и денег заплатят… Даже не знаю, — неуверенно проговорила Груша.

— Да вы что? Вы ж потом локти будете себе кусать, если не поедете! Это ж квест самый настоящий, такой адреналин, новые люди, новые впечатления! Только за квест его участники обычно организатору свои кровные выкладывают, а вам еще и приплатят. Даже не думайте, я иду доставать ваш волшебный чемодан, его содержимое точно там пригодится.

— Ну хорошо. Уговорила. Только, Натали, я тебя умоляю, не вытаскивай гвоздь из стены. Это оберег вашего дома!

— Боже меня сохрани от этого! — совершенно искренне ответила невестка.

Ради отъезда Лешиной мамы и обретения свободы в доме днем и Лешиного тела ночью Натали была готова не только вечно хранить этот чертов гвоздь, но и вбить еще парочку ему для компании, если бы Груша попросила ее об этом. Чтобы гвоздю одному было не скучно охранять их жилище. Дело в том, что, едва приехав в дом сына, Аграфена довольно быстро заскучала. Ее действенной натуре нужны были новые впечатления, какая-то движуха. С Борькой у нее отношения не сложились, он был крупноват для хрупкой Груши, поэтому она доставала сына с невесткой, причем круглосуточно. Могла постучаться ночью в спальню, чтобы «избавить от ночных кошмаров».

Так что временная командировка была бы спасением для них. Они быстро собрали вещи Груши и отправились в Жаворонки, по дороге, правда, посетив маркет, где купили воду и немного еды, на всякий случай. Мало ли. Через три часа они были в селе с утренним, поющим названием. Натали по дороге поинтересовалась, где можно остановиться приличной женщине среднего возраста на пару дней.

Нужно же было Груше осмотреться, да и вечер уже был, не пойдешь же на работу в такое время суток устраиваться, тем более в деревне. Если спектакля нет, то все уже разбрелись по завалинкам или к озеру пошли, пикник у костра устраивать. А если спектакль есть, то тем более не до новых соискателей, коллектив отрабатывает программу. Им посоветовали домик в конце села, но предупредили:

— Рядом ведьма обретается, так ты с ней поаккуратней. Она ночами то в кошку, то в свинью обращается, может и напасть! — пугала ее древняя, как перестройка, бабка.

Судя по внешнему виду старушки, она лично знала убийцу Троцкого, бывшего в Жаворонках проездом в 1940 году. Груша с Натали переглянулись, а Аграфене стало как-то не по себе. Если аборигены села все настолько с головой не дружат, то оставаться тут не очень хочется. У Груши свой недобрый Альцгеймер периодически постукивал ножкой в шкафу, зачем ей чужой?

— Ой, да что вы ее слушаете, Аграфена Петровна! Ясно же, у человека творческий старческий маразм. То у них тут собаки лают, то руины говорят, вы ж понимаете…

— Ну да. Все равно как-то неприятно. Ладно, взялся за грудь — говори что-нибудь. Выходим, Натали. Буду селиться у этих странных селян, пардон за софистику.

Они вошли в добротный дом, его хозяйка Татьяна Васильевна, в отличие от сумасшедшей ровесницы Троцкого, своей соседки, была вполне в адеквате. Приветливая, не старая, лет пятидесяти на вид. За комнату взяла немного — пятьсот рублей за сутки, правда, без питания, но в деревне был магазин, да и по дороге Груша с Натали закупились продуктами. Наталья поцеловала будущую свекровь, ей вдруг на какую-то долю минуты стало страшно за нее. Но она быстро отогнала от себя дурные мысли.

— Аграфена Петровна, вы звоните!

— Конечно, детка. У меня все будет хорошо, и спасибо тебе за отличную идею, мне тут все нравится!

Наталья уехала, а Груша, попив чайку вместе с хозяйкой, узнала кое-какие новости, в том числе и о ведьме. Оказалось, что Валентина появилась здесь лет пять назад. А до этого дом стоял пустой целый год после смерти матери Вали. Она и правда оказалась в прошлом врачом, да непростым — акушером-гинекологом. Говорят, что у каждого хирурга свое кладбище, но оно есть у любого врача. Валя не стала исключением. Однажды ей на стол привезли из другой клиники молодую женщину, не первородку. У нее уже имелось двое детей, и роды прошли нормально. А тут… Изначально ее привезли в частную клинику, но там что-то пошло не так, у женщины началось маточное кровотечение, которое платные эскулапы остановить не смогли. Вызвали «Скорую», в этот день дежурил роддом, где работала Валентина Солохина.

Женщина уже находилась в таком состоянии, что помочь ей мог только Господь. Но он этого не сделал, пациентка умерла на операционном столе, но ребенка спасти удалось. Тем не менее мать погибшей роженицы создала большой общественный резонанс, подняла все городские СМИ, дошла информация до губернатора. Нужен был крайний, и он, точнее она — нашлась. Ею стала Валя. Учитывая все обстоятельства, ее не посадили, к счастью, но позор был на весь город,