Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

И она отключилась. А у Ахмета поплыли перед глазами кровавые круги. Он вдруг отчетливо понял, что убил единственного родного человека, который принимал его таким, какой есть, и помогал, как умел, как мог. Мехмет ведь еще тогда сказал, что, скорее всего, Мари в деле. А он ему не поверил… Да еще и застрелил собственной рукой. Так зачем ему теперь эти адовы украшения? Он был в состоянии шока, когда его давнего приятеля Дмитрия Солохина пришли брать в дом к его тетке спецназовцы. Поэтому ничего толком не соображал, а вообще мечтал утопить украшения где-нибудь в темных водах Эгейского моря в родном Измире.

— Дайте мне сигарету и кофе, если можно, — он поднял тоскливые глаза на Гурова. Помолчал. — Когда мама нас бросила, я думал, что умру. Мне было пять лет. А в десять я первый раз убил. Что вы так смотрите на меня? У отца была очередная пассия, наглая, меня терпеть не могла. В отличие от его других шлюх, на этой он собрался жениться. Так она в тот вечер напилась, позвала меня и сказала, что скоро меня выкинет из дома, как щенка. Что я тупой баран и ничтожество, что отец меня никогда не любил, а мать моя — проститутка, но она ей благодарна за побег. Потому что все деньги отца теперь ей достанутся. А потом она придумает, как от Мехмета избавиться. Я взял нож — он на столе как раз лежал — и буквально искромсал ее… Я орал как ненормальный и колол, колол, колол эту тварь… Я бы убил ее еще раз, представься мне такая возможность.

— Извините, что перебиваю, вы, когда свою последнюю жертву добивали, сказали: «Передай ей привет». Вы имели в виду эту женщину?

— Откуда вы знаете? — неподдельно удивился маньяк. — Она что, выжила??? — вдруг догадался он. — Слава Аллаху… Одним грехом меньше на моей черной душе, — он закурил.

— Что было потом? Куда вы дели тело девушки?

— Пришел отец, сначала дико испугался, когда увидел изрезанный труп своей любимой. Потом… испугался еще больше, потому что понял, что это сделал я.

— Как понял? Он застал вас на месте преступления?

— Нет. Я сам признался и добавил, что так будет с каждой его потаскухой, которая попробует меня оскорбить или сказать дурное слово о моей матери. Он как-то сразу собрался, позвонил кому-то, приехал мужчина, меня закрыли в детской. Утром никаких следов крови и тела уже не было. Через неделю приходили полицейские, спрашивали о подруге отца, но тот сказал, что они разорвали отношения и та уехала. Куда — не сказала, он не знает. Его спасло, что та не являлась отцу официальной женой. Отец потащил меня к психологу, я прикинулся дурачком, так что помотали-помотали и оставили в покое. Но отец предупредил, что, если он заметит еще малейшее проявление агрессии с моей стороны, отправит меня в интернат для таких же ненормальных детишек, как я. Потом Мехмет меня, кстати, тоже мечтал упечь в психушку. Я сейчас думаю, жаль, что он этого не сделал… Только не думайте, что я сочувствую этим сучкам, не-а, вообще не жаль. Они же шлюхами работали. А брата я зря замочил… Приносил бы мне на психу вкусняшки, а теперь кто мне в тюрягу что принесет?

— Кто такой Дмитрий Солохин, как вы познакомились?

— А, Демон? Этот псих похлеще меня будет. В борделе мы познакомились, девку одну на двоих сняли, увезли ее на дачу, снимали летом, это под Псковом было. Демон любитель таких развлечений… Я в магазин пошел за бухлом, меня минут сорок не было, прихожу, слышу — крики. Причем орет не девица, а Демон. Зашел в дом, а девка вся в кровище, отходит уже. Забил он ее, голубушку, — заржал Ахмет. — Так что не я один такой изувер. Я помог похоронить, кровь отмыли, и вывез его в Турцию, Мехмет сделал визу и все такое… Потусили мы с ним в Измире, но я его предупредил, что на моей земле такие «шалости» точно не прокатят. Через три месяца он что-то заскучал, смотрю. Говорит, домой хочу, в Россию… Ну вали, что он, девка моя, чтобы его держать? Но сказал, что за ним должок, если что. Он мне адрес тетки своей оставил в этих ваших Жаворонках, а село, как специально, рядом с городом расположилось, где Мехмет цацки спрятал.

— Звенигород.

— Да, он самый. На чем я остановился? А, так вот. Когда я убил эту подружку папочкину, я удовольствие такое получил… Ну, да вы не поймете, вас Иблис не искушал…

— Иблис — это кто? — спросил Стас.

— Самый главный из шайтанов. Когда Аллах сотворил Адама и велел всем ангелам поклониться первому человеку, Харрис эффенди отказался это сделать. Ответил Всевышнему, что Адам-то из глины сотворен, а он, Харрис, — из огня. Как-то не по масти, — опять ухмыльнулся Одывар. — Что делать с этим ишаком? Аллах низверг его с небес и дал ему новое имя, Иблис. В переводе на русский это значит «безнадега» и «депресняк». Ну а тот Аллаху ответку: совращу с пути истинного как можно больше правоверных мусульман. У него получилось…

Эпилог

То, что дальше рассказывал Ахмет, вызвало ужас и отвращение у всех присутствующих. Откровения убийцы продолжались два часа, он все подписал. Теперь его ждали следственные эксперименты, где он должен был показать места своих преступлений и захороненные тела. А также судмедэкспериза и вердикт: вменяем или нет. Солохин пошел в этом деле соучастником, но он почти сразу был признан невменяемым и отправился на принудительное лечение. А Ахмет — в Соль-Илецк, в «Черный дельфин», поскольку все убийства, в которых он признался, были совершены на территории Российской Федерации. Экспертиза признала его вменяемым на момент совершения преступлений.

Ибрагим встретился с Зоей, с нее сняли все обвинения. То, что в ДТП был виноват Стас, доказали. Сын, к счастью, не винил мать в смерти отца. Сам Денир, как и обещал Гуров, пошел по этому делу свидетелем, хотя по российскому законодательству мог получить условный срок. Но Лев Иванович и Стас свое слово держали. Ибрагима Зоя представила сыну другом семьи, тот вернулся в Турцию. Неожиданно в Измире Ибрагим получил неплохое наследство, он вызвал Зою с сыном к себе, у них сложилось. Забрала она с собой и свекровь, которая после смерти Стаса и последовавшей чуть позже смерти мужа