Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Спасибо, Сергей Сергеевич.

Они попрощались и ушли к себе в номер, Крячко набрал номер Гурова и доложил ему обстановку.

— Я понял. Нужно срочно найти Вербовского, помнишь дело о пропавших девушках, которое мы вели вместе с Ворониным?

— Конечно помню, — откликнулся Крячко. — Мне этим заняться?

— Нет, сам, — коротко ответил Гуров.

Николай Вербовский был другом сибирского журналиста Игоря Воронина, они вместе воевали в Сирии: Вербовский — военным психологом, Игорь — военкором. Тогда Воронин не знал, что Николай обладает потрясающими способностями — кое-кто даже называл их паранормальными, понял это только тогда, когда Игорь спас его от пули, буквально на глазах у журналиста отведя глаза стрелявшего. Игорю он потом сказал, что ему от стресса померещилось.

Маленького Колю отправили в специальный интернат после гибели его родителей, которые трудились в закрытой лаборатории. Что они разрабатывали, никто не знал, лаборатория взорвалась во время очередных опытов. Тогда мальчика отправили в этот интернат, а не в обычный детский дом, поскольку выяснилось, что он, как и все дети этого учебного учреждения, особые — индиго, как их и стали называть несколько лет назад. Николай был ровесником Игоря, то есть он родился в 1976‑м, а в 1983 году уже жил вне дома. Попав в интернат в разном возрасте, но в основном от пяти до восьми лет от роду, удивительные детки довольно быстро понимали, что они и правда могут удивлять. Они отличались самыми разными талантами. Но по криминальным дорожкам — благодаря мудрым воспитателям — не пошли. В частности, Вербовский отучился на психолога в СВР — службе внешней разведки, освоил гипноз и ряд иных, куда менее известных среди обычных людей навыков вроде нейропсихологии. Гуров пересекался с ним только однажды, когда их со Стасом отправили в Сибирь, чтобы разоблачить преступную группу, похищавшую девушек и молодых женщин, а потом продававшую их в публичные дома богатых извращенцев.

Сейчас Вербовский нужен был муровцам, как никогда. Пожалуй, Николай с его профессиональными навыками и опытом работы с самыми разными травмами смог бы «разбудить» мозг Мелицы и вытащить из него нужную информацию. Вот только где он сейчас: в России или, может быть, на другом краю земли разоблачает очередных упырей? Гуров связался с «конторой» и попросил о встрече, не по телефону же такие вещи рассказывать, в самом деле. Льва встретили, внимательно выслушали и пообещали в течение пары дней договориться с Николаем о помощи.

— Здравствуйте, Лев Иванович, — ровно через два дня раздался на том конце провода приятный мужской баритон. — Это Николай Вербовский, помните меня?

— Вас забудешь, Николай! Конечно помню. Если звоните, значит, готовы нам помочь?

— Разумеется, Лев Иванович. Я смогу быть у вас через два часа, поедем в этот санаторий. Сеанс смогу провести в отдельном номере.

Через три часа они были на месте, их опять встретила Василиса.

— Здравствуйте, вы опять к Мелице?

— Вы не только Василиса Прекрасная, но еще и Премудрая, — пошутил Стас. — Да, именно к ней.

— А вам опять повезло, она снова выходная! — обрадовала их девушка. — Только у нее уже есть посетитель, доктор ее, Сергей Сергеевич.

— Ну и отлично.

Ванин, как смог, подготовил Мелицу к будущему сеансу гипноза. Он понимал, какой жуткий стресс получит девушка, когда все вспомнит. За то время, что он восстанавливал ее психику и помогал выжить после нападения Ахмета, Сергей привязался к пациентке. Нет, у них пока ничего не было, Ванин был на двадцать лет старше нее, и потом, Мелица являлась его пациенткой, а Сергей Сергеевич не считал себя Фицджеральдом, чтобы позволять себе личные отношения в такой ситуации… Но все же. Девушка очень испугалась, когда Ванин сообщил ей о том, что той нужно вспомнить кое-что из прошлого. Где-то на глубоком интуитивном уровне она чувствовала, что ничего хорошего эти воспоминания ей не принесут. Но она ничего не могла изменить. Гуров, Крячко, Вольжанский и Вербовский вошли в комнату к Мелице. Николай посмотрел на нее, улыбнулся, и та неожиданно ответила ему такой же улыбкой, потом закрыла глаза и как будто бы уснула.

— Коллеги, я бы попросил вас выйти, — сказал Вербовский. — Ваше присутствие будет мешать и мне, и девушке. Остаться может только ее лечащий психотерапевт, может понадобиться ваша помощь, Сергей Сергеевич.

— Конечно.

Офицеры пошли в кафе, где провели порядка двух часов. Наконец-то Гурову позвонил Николай.

— Она все вспомнила, называла имя преступника.

— Какое?? — чуть ли не хором переспросили сыщики.

Гуров включил звонок на громкую связь.

— Ахмет Одывар. Говорит о чем-нибудь?

— Да, — после короткой паузы ответил Гуров.

— Девочке сейчас, мягко говоря, очень непросто. Я сам к вам приду, расскажу подробности.

— Мы в…

— Я знаю, где вы. Вижу, если так можно сказать, — добавил Николай и отключился.

Через десять минут он зашел в кафе, где его ждали офицеры, заказал себе кофе. Мужчины молча ждали, пока он начнет говорить.

— Я не буду вдаваться в подробности нашего сеанса, это ни к чему, да и психологически совсем не позитивно. Скажу только, что этот Ахмет сказал ей, как его зовут, с самого начала. Да, приходил к ней два раза в салон, на третий раз вывез в лес. Когда убивал, кричал: «Я — Ахмет Одывар, я — Ахмет Одывар, запомни это имя, сука! На том свете передай ей!» — рассказала мне Мелица во время сеанса. — Я думаю, что он никаким образом не предполагал, что она выживет, поэтому позволил себе такое. У меня все вроде. Чем-нибудь еще могу помочь?

— Вы могли бы составить психологический портрет убийцы и где его можно искать? Он нам нужен еще по одному делу, он подозревается в убийстве родного брата и похищении драгоценностей.

— У вас есть фотография?

— Да, он как раз на ней с братом, переслала их общая знакомая. Они оба турки, старший последнее время жил в Москве, работал тут, вел бизнес. Младший Одывар мотался в Россию периодически и убивал девушек, сначала зверски избивая и насилуя. Но доказать это будет непросто. Только если он подпишет «чистуху». Да и взять его еще нужно для начала, поэтому психологический портрет очень поможет.

— Давайте. — Вербовский получил на мессенджер фото, помолчал. Потом выдал: — Главная особенность всех серийных убийц — патологическое стремление удовлетворить извращенные желания, связанные с убийством и различными формами насилия. Основная «нейробиологическая» черта маньяков-убийц — психопатия. Психопат не обладает эмпатией от слова «совсем». Он физически не способен к сопереживанию и раскаянию, и общепринятые меры морали для такого человека ничто. С точки зрения социума, маньяк — не очень-то и