Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

— Гораций, я и так работаю двадцать четыре часа, а после интервью с Нейтом мне вообще положен отпуск. Ко мне приехала тетушка…

— Берите ее с собой и поезжайте в лес. Дорога на замок Диглби. Думаю, точное место вы найдете, потому что там будет полиция.

— Погодите. Что случилось?

— Расслабьтесь. Никто не пострадал. Там всего-навсего нашли скелет.

Через двадцать минут Виктор был на месте. Гораций оказался прав — проехать мимо не получилось бы, даже если бы он захотел. Дорога была практически заблокирована автомобилями и зеваками, которые, казалось, материализовались прямо из воздуха. Виктор заметил среди них двух старушек с собаками на поводках. Собаки выглядели так, будто их вытянули на прогулку насильно, и они искренне не понимали, почему бы им уже не пойти домой. Обе леди, напротив, с интересом вытягивали шеи и пытались науськивать питомцев бежать в глубь леса, туда, где желтела лента полицейского ограждения и куда не подпускали посторонних. Виктор оставил тетушку в «Ягуаре» и поторопился к месту действия. Там уже был Ричард, местный фотограф и художник. У него была собственная студия, но «Таймс» и полиция иногда прибегали к его услугам. Он щелкнул камерой, и вспышка на секунду ослепила Виктора.

— Эй, сюда нельзя! А, это ты, Виктор. Привет. Не узнал тебя в этой шапке.

Они пожали друг другу руки, и Ричард подвел Виктора к самому ограждению. Внутри сидела на корточках молодая женщина в форме. Виктору бросилось в глаза, что у нее была очень короткая стрижка, почти что под ноль. В каждом ухе было по две маленькие сережки. Она заметила подошедших и вскочила на ноги.

— Ричард, какого черта? Мистер, отойдите отсюда, вернитесь на дорогу.

— Это Виктор Эрскин, Анжела, — объяснил фотограф. — Он из «Таймс».

— Да хоть из Букингемского дворца! Ему здесь не место. Отойдите, мистер Эрскин. Через десять минут я с вами поговорю, но не здесь.

Виктор кивнул и отошел на расстояние, которое офицер сочла приемлемым. Он успел заметить торчащий из земли череп и несколько костей. Кости были тусклыми, будто лежали там очень долго. Что ж, вряд ли это кто-то из пропавших недавно. Эта мысль успокаивала.

Он смотрел, как эксперты в белых комбинезонах осторожно расчищают останки от земли. Поневоле на ум пришли археологи из недавнего документального фильма про Афины. Они так же тщательно освобождали от земли древние вазы и статуи. Вот только статуи не были живыми, и никто не прятал их в лесу у дороги.

К нему подошел Ричард.

— Скелет нашел Эймос, — сказал он тихо. — Прибежал с этим в замок — просто появился на пороге и сказал идти за ним. К счастью, там были только Гас и Джон, ну и Джо. Киношника уже не было, так что они пошли за лесовиком все вместе. Хорошо, что Джон успел подойти первым и не позволил мальчишке смотреть на скелет. Потом Гас позвонил в полицию и сказал, что это он нашел. Садовнику проще объяснить, почему он решил покопаться в земле, чем дворецкому. Эймоса они, понятно, не упомянули.

Виктор кивнул. Еще не хватало — знакомить с полицией лесного духа. Все, кто знал об Эймосе, старались хранить его тайну и оберегать его, насколько это возможно.

— А почему сам Эймос решил покопаться в земле? — спросил Виктор.

Ричард пожал плечами:

— Его спрашивали. Он ответил что-то вроде: «Джей-би-эль» или «Джи-би-ди»… Я так и не понял, что он хотел сказать.

— Интересно…

Виктор смотрел, как девушка выбирается из-за ограждения. В ее движениях было что-то звериное, и одновременно они напоминали танец. Она плавным нырком отправила тело по другую сторону от желтой ленты и одним движением встала на ноги. Потом развернулась и направилась прямо к ним. Теперь Виктор смог разглядеть ее лицо. Оно было таким же необычным, как и ее прическа, и казалось не совсем настоящим. Большую его часть занимали глаза. Вернее, такое создавалось впечатление. Они были огромными, светло-синими, и, как будто этого было мало, девушка обвела их черным контуром. Смотреть на что-либо еще было практически невозможно. Усилием воли Виктор переключил внимание на общую картину и заметил, что контур был единственной ее косметикой. Тонкие губы были бледными, щеки покрывали мелкие веснушки, а уши чуть оттопыривались. Она протянула Виктору руку.

— Анжела Бригз, детектив. Вы журналист.

— Да, — ответил Виктор, не придумав ничего лучшего.

— Я однажды оштрафовала вашего отца, — добавила девушка.

— Тогда вы практически друг семьи, — ухмыльнулся Виктор.

Анжела не поддержала шутку. Она оглянулась на коллег и отрапортовала:

— Останки не свежие, по оценкам экспертов, они лежали там десятилетия. Точнее скажут позже. Скорее всего, его сбила машина, но мог и упасть откуда-нибудь. Много переломов. Предположений, кто это такой, у нас пока нет.

— Но вы уже знаете, что это мужчина, так? — уточнил Виктор.

— Предполагаем, — ответила Анжела.

— Ладно. То есть вы предполагаете, что это мужчина, что он там давно и что его, возможно, сбили. А есть что-то, что вы знаете точно?

Анжела чуть дернула уголком губ, что могло сойти за улыбку.

— Он мертв, — ответила она.

Тетушка Белла заскучала в «Ягуаре» и прибилась к стайке любопытных. Когда Виктор вернулся к машине, она была увлечена разговором с двумя дамами с собачками. Похоже, она включила обаяние на полную, потому что они хихикали, как старые подруги, хоть и познакомились пять минут назад.

— Налаживаешь контакты? — спросил Виктор, устраиваясь за рулем.

— Так, сплетничаю, — отмахнулась тетушка. — Слушаю всякие истории. Ты знал, что если зайти в лес и пройти дальше на север, можно увидеть развалины старой психиатрической больницы? Ее разрушили в войну. А до этого у нее была, скажем так, плохая репутация.

— А у какой старой разрушенной психушки ее не было? — хмыкнул Виктор.

— Ты прав, мальчик мой. Вот только не из каждой бесследно исчезали пациенты. Возможно, их закапывали в лесу. Что ты об этом скажешь?

Машина попала в лужу и вильнула. Виктор сбавил скорость.

— Я думаю, что ты вполне могла бы заниматься моей работой.

Глава 2

Сьюзан разглядывала обломки картины. Сам холст почти не пострадал от кофе. Стоило смахнуть с него гущу, и он вполне мог бы вернуться на стену. Раме и подрамнику досталось гораздо больше. Сьюзан с сожалением коснулась щепок, торчащих из места разлома. Как будто сломанные кости, подумала она. А ведь рама была самой красивой частью этой картины. Сьюзан часто разглядывала ее, когда звонков становилось слишком много или они были слишком тяжелыми. Это помогало переключиться и хоть