Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

Эта ткань называется камэдским полотном; до войны она ценилась. Теперь её производят уже не так много. С каждым годом всё больше молодых людей уезжает из городка.

Начальник участка говорил литературным японским языком, но с сильным акцентом.

— Поэтому здесь почти все знают каждого уроженца Камэды. Я послал своих сотрудников обойти город с фотографией погибшего, которую прислал ваш штаб; похоже, этот человек не из здешних мест. Но… — Он помолчал, затем продолжил: — Около недели назад в городке Камэда появился странный человек.

— В чём именно заключалась его странность? — спросил Иманиси.

— На первый взгляд это был рабочий: лет тридцати-сорока, в старом, изношенном костюме. Сначала никто не счёл его странным, но, когда пришёл ваш запрос и мы начали проверять район Камэда, люди вспомнили, что здесь появлялся чужак.

— Понятно.

— Этот человек остановился в гостинице «Асахия» в Камэде. Гостиница существует давно и пользуется в здешних местах хорошей репутацией. Ничего странного в том, что он остановился именно там, нет, но для рабочего выбор такой гостиницы кажется необычным.

— Да, понимаю.

— Сначала в гостинице отказались его принять: из-за его вида не хотели оставлять на ночь. Но он сказал, что у него достаточно денег и что он заплатит вперёд. Поскольку других постояльцев тогда не было, его всё-таки согласились поселить. Разумеется, одну из хороших комнат ему не дали.

— Что именно произошло?

— Да, в общем-то, всё. Ничего особенного не случилось. Как и обещал, он заплатил за ночлег вперёд. Даже дал горничной пятьсот иен чаевых. У нас мало кто даст служанке столько чаевых. Хозяин потом пожалел, что отвёл ему плохую комнату.

— А что он делал в гостинице?

— Прибыл он вечером. После ужина сказал, что устал, и лёг спать, даже не приняв ванны. Это всем показалось довольно странным.

— Больше ничего не было?

— Что-нибудь странное? Да, вот ещё что. Этот человек проспал до десяти с лишним, затем позвал горничную и спросил, до которого часа в гостинице не запирают двери. Она ответила, что до часу ночи, и тогда он сказал, что ему нужно кое-что сделать, надел гостиничные деревянные гэта и вышел.

— Он вышел после десяти вечера?

— Именно, — ответил начальник участка. — В гостиницу он вернулся вскоре после часу ночи.

Он продолжил: — Я забыл сказать: этот человек приехал с наплечной сумкой. Уходя, он оставил её в гостинице. У нас все дома запираются рано вечером. Поэтому мы не можем понять, чем он занимался с десяти с лишним до часу ночи. В большом городе в такой прогулке не было бы ничего странного, но у нас это считают странным.

— Понимаю. А когда он вернулся, в его поведении не появилось ничего необычного?

— Нет. Не похоже было, чтобы он ходил выпивать, и вёл он себя так же, как до ухода. Когда горничная спросила, куда он ходил, он сказал, что ходил по делу. Но кто же ходит по делам после десяти вечера?

— Понятно. Надеюсь, запись о его регистрации сохранилась?

— Да. Мы могли бы её изъять, но знали, что вы приедете, и оставили в гостинице.

— Большое спасибо. Что-нибудь ещё показалось странным?

— В гостинице — всё. Ушёл он вскоре после восьми утра. Когда горничная подала ему завтрак, она спросила, куда он направляется. Он сказал, что сядет на поезд до Аомори.

— Какой адрес он указал в гостиничной книге?

— Указан город Мито, префектура Ибараки.

— Значит, он из Мито.

— Так записано в гостиничной книге. Когда горничная сказала, что Мито, должно быть, красивый город, он заговорил о его знаменитых достопримечательностях. По-видимому, Мито он всё-таки знал.

— А профессия?

— В гостиничной книге он назвался служащим компании. Но в какой именно фирме работает, выяснить не удалось.

— Стало быть, странным было то, что он поздней ночью ушёл из гостиницы на три часа?

— Да. Но если бы дело было только в этом, я не стал бы вызывать вас из такой дали. Было ещё несколько обстоятельств, показавшихся необычными.

— Да? Каких именно?

— Во-первых, этого человека видели перед домом, где делают сушёную лапшу.

— Что значит — перед домом, где делают сушёную лапшу?

— Как я уже объяснял, Камэда славится сушёной лапшой. Ряды лапши развешивают сушиться возле домов изготовителей. Вот у такого дома и появился этот человек.

— И что он делал, появившись перед этим домом?

— Да он не то чтобы что-то делал. Просто стоял там, перед местом, где сушат лапшу, — с натянутой улыбкой ответил начальник участка.

— Просто стоял?

— Да. Минут двадцать он только и делал, что стоял и смотрел на развешенную для сушки лапшу.

— Хм.

— Хозяев немного обеспокоил этот неряшливый человек, стоявший перед их сушильной площадкой. Но через некоторое время он ушёл. Вот и всё, что можно рассказать. Однако я подумал, что вам это может быть интересно.

— Ещё как интересно, — Иманиси глубоко кивнул. — Надо полагать, человек, который останавливался в гостинице, и тот, что смотрел на лапшу, — одно и то же лицо?

— Думаю, да. Есть ещё кое-что. — Начальник участка тихонько засмеялся.

— Что же?

— Через городок Камэда течёт река Коромогава. В полдень на её берегу видели лежащего человека, которого считают тем самым незнакомцем.

— Одну минуту, — перебил Иманиси. — Это было на следующий день после того, как он ночевал в гостинице?

— Нет, не на следующий день. В тот самый день, когда он пришёл в гостиницу. Как я говорил, прибыл он вечером, значит, это было в полдень того дня.

— Понятно. Продолжайте.

— Больше ничего особенного: этот человек лежал у самой реки. Но у нас нет мужчин, которые могли бы вот так бездельничать. По гребню дамбы проходит дорога. Один местный житель шёл по ней и решил, что для дневного сна это странное место. Он подумал, что тот человек — бродяга.

— Понятно.

— Никто сам об этом не говорил. Просто мои люди услышали об этом, когда наводили справки. Они спрашивали, не происходило ли чего необычного, и им рассказали об этом случае.

— Значит, около полудня этот человек лежал в траве. А ночью вышел из гостиницы после десяти и вернулся около часу… В самом деле, странное поведение.

— Вы тоже так думаете? — Начальник участка, казалось, испытал облегчение.

— Днём