Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо

– Зачем ты ходила к маме? – спросил Ахель.

Задвинув подальше чувство вины, Дани сосредоточилась на главном:

– Она меня позвала. По словам лечащего психиатра, временами у нее проясняется сознание.

Ахель и Эрика переглянулись.

– Нам никто ничего не говорил, – сказала Эрика. – Мама выздоравливает?

– Когда я у нее была, она включалась и отключалась. – Дани решительно не желала приукрашивать ситуацию. – Но пару минут была в ясном рассудке.

– И?.. – нетерпеливо спросил Ахель, жаждая услышать подробности.

– Мама заявила, что не убивала папу, – сказала Дани, поднимая руку, чтобы остановить неизбежный шквал вопросов. – Она понятия не имеет, кто это сделал, но утверждает, что это не она. – Поколебавшись, добавила: – Разумеется, все это произошло в промежутках между цитированием Библии, и одной из цитат было «ищите, и найдете».

Последовало мгновение потрясенного молчания.

– Похоже, – первой заговорила Эрика, – мама хочет, чтобы ты выяснила, что же произошло на самом деле.

Она с надеждой посмотрела на свою старшую сестру, уверенная в том, что та сможет решить любые проблемы. Дани оставила свои сомнения при себе. У матери психическое расстройство. Ну как можно верить ее словам? С другой стороны, если Камилу на протяжении десяти лет ложно обвиняли в преступлении, которое она не совершала, ей, Дани придется признать то, что ее собственные показания легли в фундамент вопиющей судебной ошибки. Осмелится ли она на основании всего нескольких голословных заявлений отодрать коросту, затянувшую старую рану?

– Все не так просто, – начала Дани. – Я не уполномочена заниматься убийствами, совершенными в нашем городе.

– Но ты же федеральный агент! – стояла на своем Эрика. – Разве это не означает то, что ты вправе вмешиваться в любое расследование?

Распространенное заблуждение, с которым уже неоднократно приходилось сталкиваться Дани.

– ФБР расследует только те убийства, которые были совершены на территориях, находящихся в федеральном ведомстве, или в которых преступник пересекал границы штатов. В остальных случаях местная полиция сама должна запросить наше участие.

– Так что ты можешь сделать? – спросил Ахель.

– Управление полиции Нью-Йорка закрыло дело десять лет назад. Мне нужно будет убедить следователей заново его открыть – что будет очень непросто. Для этого потребуются веские доказательства. И слов пациента психиатрической клиники тут будет явно недостаточно.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – предложил Ахель.

– Я не хочу впутывать вас в это.

– Наверняка в наших силах что-либо сделать, – сказала Эрика.

Возможно, это действительно было так. Проблемой, которая не давала покоя Дани, на которой она не хотела останавливаться, был мотив. Отец нажил себе смертельного врага? Полк специального назначения, в котором он служил, принимал участие в ожесточенных боевых действиях в различных горячих точках. Дани в основном вспоминала то, как отец был ранен, но он и сам убивал врагов. Такова природа войны.

Дани не знала ни одного человека, кто испытывал бы к ее отцу неприязнь, не говоря о том, кто ненавидел его так, что готов был на хладнокровное убийство. Но что знают дети о личной жизни своих родителей? Дани решительно исключила в качестве мотива запутанный любовный треугольник. Физическое здоровье отца не позволяло ему завести связь на стороне, а мать выше своей любви к нему ставила только свою верность.

И все-таки тут требовалась полная уверенность. Иногда маленькие дети что-то замечают, но не понимают сами, что видят.

– Понимаю, это очень больно, но давайте мысленно вернемся к тому дню, когда умер папа, – начала Дани, переводя взгляд с брата на сестру и обратно. – Вы не можете вспомнить ничего такого, что указывало бы на то, что его убил кто-то другой? – Она помолчала, давая возможность обдумать ее вопрос. – Папа и мама не упоминали про каких-то новых друзей или знакомых?

Поскольку убийца – если это была не Камила – определенно вошел в квартиру, не взломав замок, Дани заключила, что наиболее вероятной гипотезой будет человек, сблизившийся с кем-либо из родителей.

После того как Ахель и Эрика молча покачали головой, Дани перешла к следующему логическому предположению:

– Вы не замечали подозрительных незнакомцев в нашем доме или рядом с ним?

Снова отрицательный ответ.

– Полиция ничего не говорила о том, что в деле мог быть какой-то посторонний?

Опрашивая Дани, следователь спросил, набирала ли она код, чтобы войти в подъезд, и пользовалась ли ключом, чтобы отпереть входную дверь. Тогда эти вопросы показались ей чистой формальностью: следователь поставил галочки против соответствующих пунктов, продемонстрировав прилежное выполнение своей работы. Впрочем, она не винила его за это. Сама Дани также не сомневалась в том, что преступление совершила ее мать, – о чем и сказала следователю.

– Не говорила, – ответила за себя и за брата Эрика.

– Тот тип, что с нами беседовал, показался мне очень дотошным, – добавил Ахель. – Он спрашивал, не было ли что-нибудь украдено.

Это замечание оживило воспоминания Дани. Следователь расспрашивал ее про электронику, наличные и драгоценности, убеждаясь в том, что ничего не было похищено. Это обстоятельство он использовал, чтобы исключить в качестве мотива ограбление, тем самым еще сильнее подтвердив вину Камилы.

Далее Дани вспомнила, как тот же самый следователь несколько недель спустя наведался к ним домой к тете Мануэле. Он пришел, чтобы сказать, что Камила не предстанет перед судом, а будет направлена на принудительное лечение в «Бельвю».

Также следователь передал Дани коробку с личными вещами отца. Он присутствовал при вскрытии, где забрал все ценные вещи, которые находились при отце, когда его тело доставили в морг. Поскольку все эти предметы не требовались в качестве вещественных доказательств, следователь вернул их старшему ребенку.

Тогда Дани решила не вскрывать коробку и не разбирать отцовские вещи, поскольку это заставило бы ее заново пережить горечь утраты. Она посоветовалась с братом и сестрой, и они согласились все вместе вскрыть коробку в следующий день рождения отца.

Однако еще до того Дани отбыла в армейский учебный центр. В последующие годы она либо отправлялась в командировки в горячие точки, либо находилась в Форт-Беннинге. Уволившись с военной службы, Дани поспешила прямиком в Квантико, в академию ФБР. К тому времени, как она несколько месяцев назад возвратилась в Нью-Йорк, коробка с отцовскими вещами была уже задвинута на задворки ее сознания.

– Где папины вещи? – спросила Дани.

– Тетя Мануэла опасалась, что кто-нибудь туда залезет, и спрятала ее здесь. – Эрика указала на книжный шкаф.

Подойдя к шкафу, она достала с верхней полки толстый фолиант в кожаном переплете.

Почтительно приняв у нее из рук драгоценную книгу, Дани вдохнула полной грудью запах старинной бумаги.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. –