Воспоминания убийцы - Юн Ина

– Думаешь?

Чону следовало отклонить ее предложение. Они зашли в ближайший винный бар выпить по бокалу. Вначале обсуждали исследования друг друга, затем по новой травили старые, заезженные байки, рассказывавшиеся уже не по одному кругу. Прошло всего ничего, и оба опьянели. Чону заказал услугу трезвого водителя, и они разместились рядом друг с другом на заднем сиденье его машины.

– Сначала отвезем тебя домой, а потом я поеду к себе.

– Ага.

Двое сидели на заднем сиденье, взявшись за руки. Сложно сказать, кто потянулся первым. Внутри все затрепетало от одного касания. Они так и сидели, ладонь в ладони, устремив взоры каждый в окно со своей стороны. Стремительно проносились мимо здания, деревья; алкоголь уже выветрился, но внутри еще витал какой-то дурман. Машина пару раз подпрыгнула на «лежачих полицейских», расположенных друг за другом, и Хесу, почувствовав головокружение, прислонилась головой к плечу Чону. Чону ласково провел своей огромной ладонью по ее волосам. Трезвый водитель припарковал машину на стоянке у дома Хесу и ушел.

Алкоголь послужил пусть и смехотворным, но благовидным предлогом. То, что долгое время рассматривалось в мыслях как возможное, превратилось в реальность. Алкоголь стал чем-то вроде смазочного масла: то, что раньше казалось противоестественным, жалящим и не имеющим права на существование, теперь протекало легко.

С того дня эти двое перестали быть просто друзьями. Их встречи стали частыми, количество свиданий неустанно росло. Коллеги Чону из лаборатории за спиной называли Хесу его «офисной женой». Это должно было остаться только между ними двумя, но секрет уже стал достоянием общественности.

– Ты забыл о наших отношениях сразу же после того, что случилось. После того как тебя ударили битой по голове, ты три дня пролежал без сознания. Диагноз: частичная амнезия. Это довольно частое явление. Пациенты, получившие тяжелый удар по голове, могут временно страдать от подобных последствий. Так что я подумала, стоит немного подождать и твои воспоминания вернутся… Но нет.

– Имеешь в виду, что после удара битой мои воспоминания не вернулись? Есть что-то еще, чего я не помню?

– Не уверена, но, кажется, ты забыл только о наших отношениях. Мне приходило в голову, что, может, ты забыл о нас из-за чувства вины, настигшего тебя после смерти Чису.

– Хватит говорить это самое «нас». Мне странно это слышать.

– …

– Почему ты до сих пор продолжала вести себя так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло? Даже допытывалась, нет ли каких-то особых взаимоотношений между мной и Сучжин.

– Это от ревности. Вы с Сучжин сблизились.

– Ха! Ревность…

– Не смотри так. Я была с тобой искренна.

В глазах Чону, обращенных к Хесу, тлела необъяснимая обида вперемешку с ненавистью. Его взгляд остро ранил ее душу.

– Зачем мне бросать Чису ради тебя… Честное слово, полнейшая чушь. – Чону никак не удавалось взять в толк, как он мог совершить подобный выбор в прошлом, решив расстаться с Чису, которую так любил. – Зачем ты вертишься вокруг меня? Останься у тебя хоть капля совести, ты бы не стала заниматься лечением Суа.

Хесу заглянула в столь непривычно враждебные глаза Чону:

– Хан Чону, слушай внимательно. Тем, кто изменял Чису, был ты, а не я. Это именно ты предал свою жену. А теперь являешься сюда и вымещаешь свой гнев на мне? Взгляни на эти снимки. Я не заставляла тебя целовать себя, ты сам. Если собираешься кого-то винить, вини себя. – Хесу долго терпела, но в конечном итоге взорвалась. Ей казалось, когда к нему вернутся воспоминания, все сможет стать как прежде, но она заблуждалась. Он, наоборот, начал изливать на нее свою злобу и сыпать в ее сторону проклятиями.

Чону прикусил губу и рвано выдохнул:

– Да, возможно, ты права. Но почему Чису подозревала не тебя, а Сучжин?

– Потому что я подстроила все таким образом.

* * *

Хесу, которая продолжала встречаться с Чону, постепенно становилась все более ненасытной. Она жаждала, чтобы Чону развелся и съехался с ней, но он всегда проводил между ними незримую черту.

– В последнее время многие спрашивают меня, скоро ли я выйду замуж, – с равнодушным лицом проговорила Хесу, разрезая стейк.

– С чего это вдруг?

– Все дело в кольце, которое ты мне подарил. Видимо, это потому, что я поставила фотографию с кольцом у себя в профиле.

– А…

– Но я не писала, что собираюсь вот-вот замуж, отметила лишь, что у меня есть любимый человек.

Чону поковырял в пасте вилкой, но, не съев и кусочка, снова отложил прибор в сторону.

– Чону, я могу подождать. Ты ведь возвращаешься вновь и вновь, разве ты не можешь уйти ко мне насовсем? – Хесу впервые обнажила свои чувства. Она столько раз глушила эти слова в себе, будто задерживая дыхание, что как только увидела лазейку, плотину прорвало, и слова стало невозможно остановить.

– Хесу, прости, что говорю тебе это, но я не могу развестись. Если честно… Не не могу, а не хочу. У меня есть и Суа, и Чису.

– А что тогда с нами? Со мной?

– Это не было ошибкой. Меня тоже влекло к тебе. Прости, что приблизился к тебе с чувствами, за которые не смог нести ответственность. Но я должен вернуться.

– Но мне-то некуда возвращаться! Не рви так резко. Давай постепенно отдаляться друг от друга. Ты сможешь хотя бы это ради меня сделать? Полагаю, мне будет ужасно тяжело, если ты в одно мгновение станешь вести себя иначе.

– Хорошо.

Чону, казалось, вовсе не собирался разрушать эту стену между ними. «Определенно, если человеку необходимо что-то решить, ему приходится брать все в свои руки». Хесу стало горько от этих мыслей. Она не тот человек, который привык ощущать себя эдаким бесполезным прутиком. «Тогда разрушить все придется мне. Нельзя превратить то, что между нами было, во что-то незначимое».

В первое время Хесу была не столь дерзка в своих действиях. Вначале она понемногу стала брызгать своими духами на пиджак Чону. Затем подсунула билеты на мюзикл, который они вместе смотрели, в карман его брюк, и, пусть это был избитый прием, оставила легкий след от помады на его рубашке. Этого хватило бы с лихвой, чтобы зародить в Чису подозрения.

Поначалу сомнения разгораются нехотя, но уж если разгорятся, то потушить их будет нелегко. Пламя перекинется с одного места на другое и спалит все подчистую, не оставив даже возможности установить очаги возгорания.

Однако, вопреки ожиданиям, время шло, а реакции было ноль. Трудно было сказать наверняка, Чису ничего не заметила или решила переварить ситуацию внутри себя, но ясно было