Воспоминания убийцы - Юн Ина

и прах разругался с профессором Чхве и ушел из лаборатории. Должно быть, профессор Чхве был с ним излишне резок, и они сцепились. По слухам, характер у профессора далеко не сахар, подчиненные его еле терпят.

– Откуда такая осведомленность?

– Забыл? Мой дядя – завкафедры. А еще он не в меру болтлив.

– Да? Я хотел бы встретиться и поговорить с этим доктором Хваном. Можешь достать его номер телефона?

– Угу. Это несложно.

Имя доктора Хвана, которое Сучжин не могла точно вспомнить, было Кисок. Хван Кисок.

Когда Чону, получив контактную информацию, позвонил доктору Хвану, тот был немало удивлен. Мужчина тонко намекнул, что, пусть звонок Чону и был внезапным, он предполагал, что когда-нибудь это должно было произойти. Когда Чону сказал, что хотел бы с ним встретиться, тот с готовностью согласился.

На записи с камер было заметно, что у доктора Хвана вьющиеся волосы и очки в круглой оправе. Волосы выглядели вьющимися от природы. Чону разместился напротив мужчины, который пришел первым и ждал его.

– Здравствуйте. Меня зовут Хан Чону. Вы, должно быть, удивились, когда я внезапно предложил вам встретиться?

– Меня зовут Хван Кисок. Я восхищаюсь вами еще со студенческой скамьи. Для меня большая честь вот так встретиться со своим кумиром, – произнес доктор Хван и зарделся; возможно, потому, что он был искренен и не пытался заискивать.

Чону, смутившись, неловко улыбнулся.

– Я предложил вам встретиться из-за того, что случилось три года назад. Тогда убили мою жену, это происшествие наделало много шуму. На камерах видеонаблюдения, установленных в жилом комплексе, зафиксировано, что в день инцидента вы приходили туда. Я связался с вами, желая выяснить причину, по которой вы в тот день были там. Мне удалось выяснить, что в тот день проходила научная конференция на острове Чечжу. Прошу прощения, если мой вопрос показался вам бестактным.

– На самом деле я всегда хотел кое-что сказать вам, профессор Хан, но для начала мне следует извиниться.

– Извиниться? – Чону-то думал, что это он повел себя крайне неуважительно, но доктор Хван, напротив, заявил, что это ему следует принести извинения. Чону был в полнейшем недоумении.

– Зачем я приходил в жилой комплекс, в котором вы живете, профессор? Я относил свой фотоаппарат в сервис на втором этаже. В тот день шел как раз туда.

– Но разве это повод просить прощения?

Доктор Хван сглотнул тяжелый ком в горле и сделал большой глоток американо со льдом.

– Я вынюхивал о вас за вашей спиной.

– Что вы имеете в виду, говоря «вынюхивал»?

– Речь про подробности частной жизни. Я преследовал вас, как сталкер. – Доктор Хван промокнул лоб носовым платком, следя за реакцией Чону. Хотя в действительности на нем не выступило ни капельки пота, ему казалось, он буквально истекает им.

– Зачем же?

– Ваше исследование было на финальной стадии, ходили слухи, что статья вот-вот будет опубликована в журнале Science. Профессор Чхве не мог этого вынести. Поэтому он обратился ко мне с предложением.

– Что-то на меня нарыть?

– Да. Он сулил мне должность профессора в следующем году. Велел найти ваши слабые места. Речь шла не обязательно о нарушении закона, подошло бы что угодно: несоответствие морального облика или что-то еще, что запятнает репутацию.

– А-а-а… – Чону был ошеломлен, у него никак не укладывалось это в голове. Он и представить не мог, что кто-то может плести против него интриги. Тем более профессор Чхве, которого он и в глаза-то не видел. – Так, вы что-то разузнали? – Тот факт, что доктор Хван говорил обо всем откровенно, был достоин похвалы, но Чону не покидало ощущение гадливости. Так что его тон не мог бы звучать мягко. Поэтому в вопросе, заданном Чону, был слышен легкий сарказм.

– Да…

Это был ответ, которого Чону никак не ожидал.

– Что? Что же вы выяснили?

– Ну… – Доктор Хван застопорился на мгновение и попытался слиться с окружающей обстановкой. Чону понятия не имел, что же такого тот мог обнаружить.

– Просто скажите. Что вы выяснили?

– У вас была любовница.

– Что ты сказал? – Внезапно сердце начало колотиться как бешеное, и Чону почувствовал себя странно: будто его уличили в том, чего он не совершал. –  У меня никого не было, кроме жены, – сделал пару глубоких вдохов Чону и процедил сквозь стиснутые зубы.

– Про-простите.

– За что вы на этот раз просите прощения?

– Это…

– Не тяните кота за хвост, говорите уже.

– Фотографии… У меня есть фотографии. В тот день я направлялся в сервисный центр, где оставлял камеру, чтобы проявить их.

– Что за фотографии там были?

– Фото, на котором вы с другой женщиной, не вашей женой.

– Да я… Да я ни разу не изменял. С чего я должен выслушивать всю эту ахинею? Я пошел. – Чону резко вскочил со своего места, не в состоянии и дальше это терпеть. Доктор Хван поднялся вслед за ним, произнося:

– Эти фотографии нигде не появились. Я даже не отдал их профессору Чхве. Они есть только у меня. Профессор, я прекрасно понимаю, что это ваше личное дело. Сегодня же все уничтожу.

Чону, который собирался уйти, остановился и взглянул на мужчину:

– Если это мое личное дело.

– Вы желаете сделать вид, что этого никогда не было? – спросил доктор Хван вкрадчивым тоном, вглядываясь ему в глаза.

– Отправьте мне на электронную почту эти фотографии.

– Они у меня дома на компьютере. Приеду и сразу же отправлю их вам, а у себя удалю их с концами.

– Делайте, как знаете.

Впервые за долгое время Чону отправился домой, а не в больницу. Он понятия не имел, как воспринимать эту абсурдную ситуацию. Все, о чем он мог думать, так это о том, что следует любым способом смыть с себя это мерзкое чувство – хотя бы приняв душ.

– Тр-р-р-н.

Выйдя из душа, Чону проверил мобильный телефон. Пришло письмо от доктора Хвана. «Что это вообще будет? Что ж, придется взглянуть». Он, сохраняя спокойствие, открыл электронный ящик, однако нервы все равно давали о себе знать.

Навскидку там было около сотни фотографий. Чону разархивировал папку и наугад ткнул в одну из них.

На ней он с упоением целовал женщину, обвив ее рукой за талию, в месте, напоминавшем подземную парковку. Это была Хесу.

Часть II

10

Ложные воспоминания

– Черт. – Сердце Чону рухнуло в пятки.

Было такое чувство, будто его лицо прилепили к картинке непристойного содержания. Сказать, что это полнейший бред, – просто ничего не сказать. Чону внутренне трясло из-за того, что его