Охота на Призрака - Александр Шичкин

«Скорее всего, каждая группа — это отряд», — подумал Давыдов.

Армейской дисциплиной здесь даже не пахло. Стояли, кто как хотел. Вот вдалеке показались два человека, двигающиеся от жилых зданий в сторону штаба. Один из них в такой же форме, как Полянский, шёл чуть сзади того, что в чёрной робе. Одежда впереди идущего, ничем не отличалась от одежды людей, построившихся на плацу. Вот только, сопровождаемый шёл с расстёгнутыми пуговицами. На ногах вместо ботинок, похожих на берцы, были тапочки. Голова не покрыта кепкой.

— Здорово, были! — Прокричал заключённый в тапочках, проходя через плац.

— Здорово, Камал!

— Салям, родной!

— Здоровы, были, — отозвалось несколько человек с разных сторон толпы.

Если бы не форма сопровождающего и роба на Алиеве, эту парочку вполне можно было бы принять за уважаемого человека с личным телохранителем.

— Вот видите, Денис Юрьевич, а ещё говорят, что в Мордовии лагеря красные, — будто прочитав мысли Давыдова, поспешил с неловкими объяснениями майор. — Да у нас здесь курорт, можно сказать.

Денис никак не отреагировал. Ему было совершенно всё равно, кто и в каких условиях здесь содержится.

Наконец дверь в кабинет открылась. Заключённый чуть ли не по-хозяйски, переступил порог и, не обращая никакого внимания, на присутствующих, уселся на первый подвернувшийся стул.

— Алиев, ты ничего не перепутал? — опешив от такой наглости, заговорил на языке своих подопечных майор.

— Да ладно тебе, начальник. Не надо меня воспитывать. Проходили уже всё это, — ответил заключённый барственным тоном, не забыв при этом небрежно махнуть рукой в сторону майора

Денис помнил, что Алиев уроженец Москвы, и ему было непонятно, почему Камал разговаривает с акцентом. РОР будто потерял дар речи. Он просто стоял, испепеляя взглядом сидящего на стуле. Лицо при этом налилось насыщенным багрянцем.

— Здравствуйте, Камал Магомедович, — решил прервать молчаливое противостояние Денис.

— Здорово, начальник! — отреагировал заключённый. Он только сейчас заметил человека в форме, отличающейся от тех, что на сотрудниках колонии. Впрочем, это никак не повлияло ни на манеру общения, ни на поведение.

— У меня к вам всего один вопрос. Где ваш паспорт?

— Чего-о-о? — протянул Алиев. — Какой паспорт? Ты чё, не видишь, я в тюрьме сижу. Нам здесь паспорт зачем?

Несмотря на браваду, Денис всё же уловил в голосе Камала напряжение. Оно появилось только что. Возможно, вежливое обращение следователя заставило его чувствовать себя некомфортно. А может, визит сотрудника Следственного комитета заставил волноваться заключённого. В любом случае было очевидно, что спесь сбита. Но показывать это Алиев, разумеется, не захочет.

— Паспорт — это документ гражданина Российской Федерации, удостоверяющий его личность, — тоном преподавателя школы для умственно отсталых детей произнёс Давыдов. — Он должен быть у каждого человека. Обычно, когда кого-то сажают в тюрьму, этот документ хранится в спецотделе колонии. Но вашего почему-то там нет. Вот я и спрашиваю: Где ваш паспорт, Камал Магомедович?

— Ты кто такой, чтобы спрашивать? — скривился заключённый, приняв показательно-пренебрежительную позу.

— Алиев твою за ногу! — проревел Полянский, приложившись дубинкой по столу так, что он чудом не разломился пополам. — Я тебя в шизо сгною. Будешь там до конца срока с тараканами шконку делить.

— Что ты меня в тюрьме тюрьмой пугаешь, начальник? Срок не резиновый. Рано или поздно всё равно на волю выйду.

— А вот тут вы ошибаетесь, Камал Магомедович, — вновь вмешался Денис, продолжая придерживаться вежливой и спокойной манеры общения. — Ваш паспорт «всплыл» несколько дней назад при убийстве депутата. А эта статья на пожизненное тянет. Сейчас я сам к вам приехал для неофициальной беседы. Как видите, ни протоколов, ни адвокатов здесь нет. Но если не получу необходимую информацию, вам придётся снова оказаться под следствием. А потом суд. И сами понимаете, за депутата будет показательная порка. То есть дадут вам по максимуму. Тем более, у вас и сейчас статья на радость прокурорским и судьям. А на пожизненном с вами никто сюсюкаться не будет. В тапочках и нараспашку по плацу не походите. Да вы вообще свежего воздуха до конца своих дней не глотнёте. Все перемещения раком и руки в наручниках за спиной.

Алиев молчал. Несмотря на то, что в глазах появился страх терять лицо перед РОРом и «вертухаем» не хотелось. Начать говорить то, что требует следак, значит признать поражение. И тогда они увидят, что его можно сломать.

— Я уже 7 лет сижу. Как я могу отсюда убить кого-то? — попытался выкрутиться Алиев. Акцент при этом полностью пропал из речи. Заключённый говорил на чистейшем русском языке.

— А это вы, Камал Магомедович, на следствии расскажете, каким образом вы, находясь в местах лишения свободы, смогли организовать убийство депутата. Наверняка у вас неоднократно изымали средства связи, которые здесь запрещены. Изымали ведь Юрий Александрович? — перевёл Денис взгляд на майора.

— Изымали, — кивнул Полянский. — Все акты есть, как и сами телефоны.

— Да ты чё, начальник? Какие акты? Какие телефоны? — Алиев тоже повернулся к майору.

— Вы и паспорт-то свой задействовали, понимая, что, находясь в колонии, имеете стопроцентное алиби. Вот только не учли, что в следствии не дураки работают.

— Ну, это же полный бред, начальник, — всё ещё не терял надежды Алиев на окончание диалога с сохранением собственного достоинства.

— Бред не бред, а убийство громкое. Депутат, как-никак. И уж, откровенно говоря, всем начхать, причастны вы к этому или нет. Просто нельзя, чтобы столь резонансное дело осталось нераскрытым. А установить только вас удалось, Камал Магомедович. Так что? Будем говорить? — Тон Дениса по-прежнему оставался спокойным и безразличным.

Те несколько секунд, которые заключённый продолжал менжеваться, будто вывели из себя следователя. По крайней мере, он очень постарался это продемонстрировать.

— Достал ты меня уже!!! — заорал Давыдов так, что вздрогнули даже майор с сопровождавшим Алиева сотрудником. — Церемонюсь я с ним тут. Готовьте его завтра на этап. Постановление сканом пришлю.

От былого спокойствия и вежливости следователя не осталось и следа. Схватив со стола свою папку, Денис направился к выходу.

— Подожди, начальник, — тон Алиева из надменного и дерзкого в одну секунду превратился в умоляющий. — Что ты даже подумать не даёшь? Я вспоминаю. Семь лет прошло всё-таки.

Денис остановился, глядя сверху вниз на заключённого, всем своим видом показывая, что тому стоит поторопиться и что второго шанса не будет.

— Паспорт у меня всегда дома хранился, а задержали меня на улице. Я в машину садился. Должно быть, дома и остался на тот момент. Ну, а что с ним потом было, я не знаю. — Заметив, что следователя ответ не устраивает, добавил: — Правда, не знаю. Жена говорила в