Ангел-хранитель - Сара Парецки

– Вы не ели, дочка, да? Сейчас я подогрею вам мясо в тостере.

Он протянул мне бутылку «Вальполичеллы», но я отказалась. Я не могла позволить себе пить в этот вечер, если хотела иметь возможность двигаться быстро. Он торопливо пошел на кухню.

Я прошла в родильную палату – до этого у меня не было времени поворковать над щенками. Их глаза уже открылись, и они совершали пробные вылазки из-под бока Пеппи. Она внимательно наблюдала за мной, когда я поднимала их, чтобы погладить и потрепать, но это не волновало ее так, как раньше, когда они только что родились.

Мистер Контрерас вернулся с тарелкой ребрышек, чесночным хлебом и, учитывая мои привычки в еде, с тарелкой, на которой высилась гора салата-латука. Он разложил для меня складной столик и сел сам, поставив на него бутылку вина. Как только я увидела поджаренную грудинку, я поняла, насколько сильно хочу есть.

– Расскажите мне, что вы делали сегодня. Вы ходили повидаться с Джейком Соколовски? – спросила я, набив рот.

– Нет. Я только звонил ему в дом Тони Кориолано. Я и не думал, что он что-нибудь знает о сыне Митча, – никто из нас о нем ничего не знал. Митч не заботился о том, чтобы поддерживать связь с мальчиком и Рози, после того как они ушли от него тридцать пять лет назад. – Он бессознательно отхлебнул глоток вина. – Или, может быть, ему было слишком стыдно, что он не может заботиться о них так, как это полагается мужчине, – и не надо говорить мне, что женщины могут сами о себе позаботиться. Раз ты женился на женщине и завел от нее ребенка, ты обязан о них заботиться.

Посмотрев на меня, чтобы узнать, не отреагирую ли я на прозвучавший в его голосе вызов, он продолжал:

– Нет, с кем я пошел повидаться, так это с Эдди Мором.

– С Эдди Мором? – эхом отозвалась я.

– Тот парень, у которого украли машину. Ту, которую эти парни использовали для нападения на доктора.

– Я и не знала, что вы с ним знакомы.

– Ну, я тоже не был в этом полностью уверен, пока не выяснил все у Джейка. Я хочу сказать, что это, конечно, не самое распространенное имя, но людей с таким именем может быть двое или больше.

Я отставила тарелку в сторону, сдерживая желание закричать на него. Когда у мистера Контрераса появляется какая-нибудь важная новость, он рассказывает ее по частям и обычно задом наперед.

– Я вас спрашиваю: кто такой Эдди Мор? Конечно, кроме того, что он владелец угнанной машины.

– Этот парень был президентом нашей профсоюзной организации. Он на несколько лет моложе нас с Джейком. Ему, наверное, только что стукнуло семьдесят, так что он начал работать позже нас и не входил в нашу обычную компанию. Но, конечно, я его знал, так что пошел с ним повидаться. У него симпатичный маленький домик на Сороковой улице, к востоку от Кедзи. Он живет с женой, и у него есть прелестный «бьюик». Кроме того, «олдс», который украли, я хочу сказать. «Бьюик» – машина его жены, понимаете, а та, вторая – «олдс», – его. – Мистер Контрерас так и сиял от удовольствия, что смог сообщить мне важную новость.

– Я все поняла. И что же он вам сказал?

– О, он был просто потрясен. Знаете, я только хотел удостовериться, что он и правда не имел никакого отношения к тем, кто следил за вашей машиной, избил доктора и все такое.

Я тоже хотела бы все это знать. Я предпочла бы задать Эдди Мору эти вопросы лично. Одна из причин, по которой я делаю все сама, состоит в том, что реакция людей говорит обычно больше, чем их слова. Конечно, я могла бы пойти к нему завтра сама. Но я была бы уже третьей, кто его расспрашивал, после полицейских и мистера Контрераса. К тому времени он уже выучил бы ответы наизусть.

Я принялась расспрашивать, где Мор оставляет машины – на улице или в гараже? И было ли логично, что увели именно «олдс»? И не выглядит ли странным совпадение, что президент местного профсоюзного комитета «Даймонд хэд» был связан, хотя и косвенно, с попыткой сбить Лотти, в то время как я расследую причины смерти старого рабочего «Даймонд хэд»? Но мистер Контрерас не смог бы ответить на эти вопросы, и не стоило даже задавать их ему.

– Он не удивился, когда увидел вас? – спросила я вместо этого.

– Ну, конечно, удивился, когда я вдруг свалился ему как снег на голову через двенадцать лет. Конечно, он удивился.

– Он не пришел в замешательство, как вы считаете?

Мистер Контрерас фыркнул:

– Не пойму, к чему вы ведете. Если хотите сказать, не вел ли он себя так, как будто совесть его была не чиста, то да, он вел себя именно так. Он чувствовал себя виноватым, как и любой другой на его месте, когда я рассказал ему о докторе и как сильно она пострадала. Но, конечно, он не мог знать, что его машину угонят, не говоря уже о том, что ее угонят для того, чтобы напасть на доктора.

– Как так вышло, что у него две машины, а вы ездите на автобусе?

Он изумленно уставился на меня:

– Вы предполагаете, что он получил больше денег, чем ему было положено? У меня могла бы быть машина, если бы я этого захотел. Конечно, две мне не нужны, но для чего она мне? Трата денег, налоги, бензин, страховка, проблемы с парковкой, беспокойство, не стащат ли ее какие-нибудь любители покататься. Вы думаете, только потому, что парень всю жизнь работал в профсоюзе, у него не может быть машины?

Я пристыженно покачала головой:

– Конечно нет. Я хватаюсь за первую попавшуюся соломинку.

Я принялась за салат-латук.

– Знаете, Терри Финчли и не пытался найти сына Митча, и Джейк не пытался. Но кто-то под именем молодого Крюгера пришел к миссис Полтер и обыскал его комнату на следующий же день после того, как нашли его тело. Либо парень приехал в город, и об этом никто, кроме Митча, не знал, либо кому-то так нужно было что-то из вещей Митча, что этот человек рискнул притвориться его сыном. Я хочу сказать, что в любом случае он знал, где живет Митч. А это означает, что Митч должен был сам им это сказать, потому что вы и он – то есть Джейк – были единственными, кому это было известно.

Мистер Контрерас понимающе взглянул на меня: